Фостера вызвали на доклад к командующему батальоном. Капитан Нортон, с подвязанной правой рукой, принял лейтенанта в кабинете, где по углам стояли ещё не разобранные ящики, а из мебели был только заваленный папками стол и один стул. Капитан внимательно выслушал Фостера, не перебивая. Встал и прихрамывая прошелся по скрипучему полу. Фостер был готов принять ответственность за гибель разведгруппы, готов был, что комбриг наорёт на него, сорвёт погоны и счёл бы все это заслуженным.
Но капитан Нортон лишь вздохнул:
– Сержант Веллер был сорвиголова.Я всегда знал, что как-то так он и закончит. Жаль, славный парень. Наградим посмертно. И бойцов его. То, что вы не позволили вывезти химикаты, даже такой ценой – это правильно, лейтенант. По всей стране накрыли несколько таких лабораторий. Поступила информация, что Благословенный Союз собирался отравить воду в городах, чтобы спровоцировать массовые беспорядки и сорвать подписание соглашения. Нам надо не допустить диверсий любым способом. Вы будете награждены за эту операцию, получите очередное звание. Сержанту Рейн объявим благодарность.
Рей слышал, что экстра не получают наград и новых званий. Система и здесь их обделила. Хотя из них двоих, по мнению Фостера, именно она заслуживала награды, за то, что уже во второй раз спасла Фостеру жизнь. А за что его награждать, Рей не понимал.
Старший лейтенант Льюис при встрече только похлопал Фостера по плечу и ничего не сказал. Настроение в спецроте царило траурное. И Фостера это совершенно не устраивало. Поэтому вечером он построил роту.
– Я не понял, бойцы, – начал Фостер, вглядываясь в поредевший строй. – Это с такими лицами вы встречаете своего любимого замкомроты, который спасся из огня и прошёл пешком всю пустыню специально для того, чтобы снова заставлять вас весело отжиматься и бежать кросс? Радушный приём, ничего не скажешь. Знаю, многих товарищей с вами сейчас нет. Понимаю, вы пережили тяжелой бой. Но падать духом – значит позволить противнику победить вас ещё и морально.
Вы – бойцы спецроты, а не нежные барышни. Развели нюни! Лучшее, что можно сделать для себя, и для тех, кто больше не с нами – это свою боль превратить в ярость. И ярость эту обрушить на врага. Мощным кулаком, который его раздавит. Ясно? – Фостер поднял сжатый кулак, как наглядную демонстрацию своих слов.
– Сержант Моралес! Выйти из строя, – приказал лейтенант.
Двоим бойцам пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить Селесту и она сделала два широких шага вперед.
– Сержант, скажи, что мы будем делать с этими уродами из Южного Блока?
– Убивать, сэр, – ответила Моралес тихо.
– Я не слышу ярости, сержант! – рявкнул Фостер. – Ещё раз, что мы будем делать?
– Мочить уродов, сэр! – заорала Моралес.
– Молодец! Рота, что мы будем делать!?
– МЫ БУДЕМ МОЧИТЬ УРОДОВ! – закричали солдаты.
В этот вопль каждый вложил бурю чувств, давивших его эти дни. Орал во всю пасть Джонсон, кричал рядовой Пейдж, лучший друг убитого Вилсона, разрывала глотку сержант Рейн. И Селеста Моралес кричала громче всех. Лейтенант Фостер довольно кивнул:
– Молодцы, вольно. Такой настрой мне по душе.
***
После подъёма казарма спецроты огласилась воплем. Джонсон выбежал, ковыляя на одной левой ноге – у правой отсутствовала значительная часть ниже колена. Рассыпая проклятия и отборный мат, Джонсон рванул «убивать тварей из технической роты». Его едва удержали силами троих кибер-бойцов. Выяснилось, пока он спал, кто-то из подопечных Эймса прокрался в казарму и открутил часть ноги Джонсона.
– Дневальный у меня получит, – нахмурился Фостер. – Но с этим безобразием пора завязывать. Не служба, а цирк какой-то.
– Есть у меня одна идея, сэр, – сказала Джейн. – Как отбить у этих придурков желание таскать наше. Но вам лучше об этом не знать.
– Смотри не переусердствуй, – ответил Фостер и отправил парней из снабжения отвоевывать обратно ногу несчастного Джонсона.
А техники спецроты пока возились с запасными деталями, пытаясь восстановить способность Джонсона передвигаться нормально. У них в запасе всегда имеются сменные части протезов.
Сразу после завтрака Фостера отправили в город, как усиление для нарядов полиции. Он взял с собой Моралес и Рейн, думал, за ними сейчас стоит приглядывать, и прогулка наверняка поможет девушкам отвлечься от тяжелых мыслей.
Город выглядел спокойным и даже сонным. Группами по пять человек военные и полицейские неспешно бродили по улицам. День выдался пасмурным, не слишком жарким. Тенистые улочки с невысокими кирпичными домами навевали ощущение спокойствия и уюта. Фостер помнил, как однажды попался в ловушку такой тихой атмосферы и не позволял себе расслабиться. Внимательно смотрел по сторонам.