Мальчишки тащили из части коробки и канистры. Одного такого паренька Фостер поймал утром у склада и отчитал за отсутствие формы и знаков различия, а также несоблюдение субординации. Еще удивился – парень показался ему уж больно зеленым, рано таким в армию. Что гражданский разгуливает по части и беспрепятственно уносит со склада форму стопками ему было сложно представить, однако это оказалось правдой.
Эти же мальчишки спокойно проносили на территорию части пакеты с «белым порошком». Их старались передавать незаметно, но все же не слишком переживали о скрытности.
— Ну и бардак, — возмутился лейтенант Лю, с трудом пережевывая жесткую подгоревшую кашу.
Кормежка тут была ужасная. Фостер не представлял, как есть такую дрянь и раздумывал о том, как бы обеспечить себе более сносное питание.
— Не бардак, а здоровая обстановка, — возразил Бауделио Эспиноза. — Мне всегда казалось, что быт военных плохо влияет на психику. А общение с гражданскими, особенно с прекрасным полом, наоборот снимает стресс.
— Генерала Туллеса все устраивает?— спросил Фостер.
— Это его идея, — ответил Эспиноза. — Видишь ту пышную мулатку с корзинкой? Это Мария Вильянуэва, его женщина. Так что ты полюбезнее с ней.
— А как же безопасность? — возмутился Кван Лю. — Вы всех гражданских сюда пускаете без разбора? Вы их вообще досматриваете?
— Надежных пускаем, кого надо можем и досмотреть, только это ни к чему. Ты тут без году неделю, вот и не понимаешь ничего. А мы в этой проклятой дыре уже не первый год, каждого городского не то что в лицо знаем, а можем сказать, кто кому брат, сват или бывший любовник. Видишь эту, тощую, носатую? Это Карлита, а вон её младший братец Карлос, он мелкий барыга, их отец сапожник, а мать швея. А это Лола Муньос, работает в булочной, она веселая. Эй, Лола! Иди к нам!
Лола, смуглянка с пышными формами и выбеленными сухими волосами втиснулась между Фостером и Эспинозой.
— ¡Lilo! ¡Hola! (*Лило! Привет!) — поздоровалась девушка и окинула Фостера и Лю оценивающим взглядом. — ¡Qué lindos los hombres! (Какие красивые мужчины!)
— Это наше свежее мясо. По-испански не понимают, — объяснил Лоле Эспиноза, которого она фамильярно звала «Лило».
— Привет! Как вас зовут? — спросила Лола с таким акцентом, что едва можно было разобрать слова.
Ни Фостер, ни Лю не горели желанием знакомиться и проигнорировали Лолу, уткнувшись в тарелки с горелой кашей.
— Дрянь! — Лола заглянула в тарелку Фостера. — Не ешьте! Возьмите! Вкусно!
Она извлекла из корзинки румяные ароматные пирожки.
— No tengo dinero (*Нет денег),— отказался Лю.
Глупости, — отмахнулась Лола. — Возьми, para tus ojos bonitos.(*за твои красивые глаза)— Лола, не смей с ними кокетничать, ты же знаешь, я ревнив! — заявил Эспиноза и девушка рассмеялась.
Фостер вздохнул. Ну хоть пирожок вкусный. Теперь он понял, как здесь выживают с такой кормежкой. Питаются тем, что приносят городские. Те наверняка покупают продукты с кухни. Повара готовят дрянь, которую солдаты жрать не могут. Тогда местные тут как тут, со свежей домашней стряпнёй, продают солдатам еду с их же складов, только в готовом виде и с наценкой. Красота!
Поскорее бы убраться отсюда!
В свободное время Рей много читал. Джейн составила для него новый список, сказала: «Вкус к хорошей литературе я тебе привила, теперь можешь браться за что-то посерьезнее, чем приключения и детективы». Начал он по её совету с Библии. И ведь верно она отметила, большая часть из тех, кто называет себя христианами, эту книгу целиком никогда не читал. Вот и Фостер с удивлением обнаружил, что знал священное писание совсем плохо.
Дальше — мифология древнего мира и исторические романы. Как говорила Джейн, чтобы понимать настоящее, нужно хорошо знать прошлое. И Фостер с интересом узнавал о древних цивилизациях, о быте людей в древней Греции, Египте, Риме. Если отбросить пафос, можно найти много параллелей с его жизнью, особенно когда описывались войны и армии. Он зачитывался историями про Александра Македонского и Юлия Цезаря. Это позволяло отвлечься от тоскливой жизни в Колумбии.
Рапорт Фостера отклонили после месяца «рассмотрения», хотя кто его рассматривал? Время тянули. Но Рей не намерен был сдаваться и тут же написал новый. И попытался подключить связи – старых друзей отца, которые занимали высокие чины в командовании Северного Блока, надеясь на их поддержку.