– Не уверена, – прошептала Токсик, когда голос Фостера на записи смолк.
Рей промолчал. Извлек из кармана платок, перевязал обожженную ладонь.
Несколько минут тишины на записи. Потом снова разговоры. Фостер спрашивал у кого-то где живет семья Корралес. Токсик перевела его вопрос на испанский. Мужчина назвал адрес, попытался выспросить, зачем Корралесы понадобились военным. Фостер соврал, что знакомые из части просили передать им посылку.
Пронзительная трель дверного звонка. Настойчивый стук. Щелчок замка и перепуганный мужской голос, сбивчивая речь на испанском. Наверное, хозяин дома. Фостер требует впустить их в дом, говорит, есть важный разговор.
«Нам нужно поговорить с вашей дочерью, Хименой. Она могла видеть перестрелку между военными и картелем. В таком случае ей может угрожать опасность.»
Шаги, скрип лестницы, испуганный женский голос.
«Химена, это ты? – спрашивает Фостер негромко. – Какие у тебя красивые глаза. Подойди ближе, не бойся. Мы тебе не враги, и не собираемся причинить вред тебе или твоей семье. Просто хотим поговорить.
– Её отец говорит, что ребёнка допрашивать незаконно, – перевела Токсик слова Диего Корралеса.
– Законно, если делать это в присутствии родителей, – ответил Фостер. – Они оба здесь, так что всё в порядке.
– Как вы нашли меня? – прозвучал детский голосок. – Вы не должны были меня вспомнить.
– Ты стираешь воспоминания людям, чтобы тебя не нашли?
– Да. Я не хочу, чтобы меня забрали. Пожалуйста, не делайте этого, синьор!
– Успокойся, Химена, я не собираюсь никуда тебя забирать. Но бандиты из картеля могут это сделать. Поэтому ты должна рассказать, что случилось вчера, когда была перестрелка. Ты должна рассказать все очень подробно, чтобы я мог защитить тебя.
– Вы обещаете, что не заберёте меня от мамы и папы?
– Я обещаю, но при одном условии. Ты больше никогда не будешь стирать память военным Северного Блока. Если ты сделаешь это еще раз, я не смогу тебя защитить. Видишь, я всё равно нашел тебя. Значит, найдут и другие. Военные – это не просто люди. У нас всё строго, любое несоответствие бросается в глаза. Ты скорее выдашь себя, если поступишь так снова.
– Вы католик? – спросила мать девочки.
– Да, синьора.
– Тогда поклянитесь перед лицом Христа и Святой Девы Марии, что никому не расскажите про моего ребёнка и не причините вреда Химене.
– Я клянусь. Если Химена сдержит слово, всё будет, как я сказал. От меня никто о ней не узнает.»
Фостер с удивлением прослушал этот фрагмент и столкнулся с недоуменным взглядом Токсик. Он сам не понимал, почему принял такое решение. Но, видимо, в тот момент считал, что так правильно.
Пламя пожара постепенно угасало. От дома остался только обугленный скелет. На соседней улице замелькали сине-красные полицейские мигалки.
«Если вы обманете нас, Господь вас накажет, – прозвучал на записи голос Аны Корралес. – Не бойся, дочка. Расскажи этому человеку то, что он хочет знать...
– Как тебе удается скрываться так долго? – спросил Фостер. – Кто-то из соседей наверняка заметил бы твои глазки и донес картелю. Все знают, что бандиты хорошо платят за любую информацию об экстра.
– Я ношу очки с раннего детства, – ответила Химена. – Когда я была совсем младенцем, родители меня прятали. А потом стали говорить всем, что я почти слепая и солнце очень вредно для моего зрения.
– Сколько тебе было, когда ты попала под облучение?
– Два года,, – ответила Ана. – Мы жили в Чинакоте, у нас был большой красивый дом, хорошая работа. Мы с Диего были программистами. И всё потеряли в один момент, когда наша девочка… – женщина всхлипнула. – Нас с Диего не было рядом, когда это произошло. Я попала в больницу, перенесла операцию. В тот день Диего отлучился всего на несколько часов, чтобы навестить меня. С малышкой осталась мама Диего, синьора Марсела. Когда Диего вернулся домой, то обнаружил синьору Марселу без сознания. Она скончалась в больнице в тот же день.