Она взяла горячий, ароматный тако, откусила осторожно. Сочный мясной вкус, жжение перца чили на языке и нежная сырная нотка. Идеально.
– Вкуснятина! – Джейн решила не скрывать восторга. – Только пить хочется.
Игнасио тут же протянул ей стакан лимонада с мятой. Этот парень легко мог бы покорить сердце любой девушки! Красивый, внимательный, страстный. Но сердце Джейн не свободно, к тому же Рей отлично готовит бургеры, ничуть не хуже этого божественного, сочного, сытного и хрустящего тако!
Пока Джейн ела, Игнасио выкладывал такос на большое блюдо.
– Думаю, остальные тоже проголодались. Возьми поднос с лимонадами, пожалуйста.
Джейн вытерла губы и руки салфеткой, подхватила поднос и поспешила за парнем во двор. На раскаленной солнцем плитке у бассейна стояли шезлонги и зонты от солнца, барная стойка, музыкальный проигрыватель, ящик со льдом, наполненный бутылками пива и газировки.
Новые обитатели виллы расположились у воды. Гретта лежала на шезлонге в густой тени, Гаррет плавал в бассейне на огромном надувном фламинго со стаканом сока в руках. Его кожа, густо покрытая полосами солнцезащитного крема, уже приобрела нездоровый красный оттенок. С такой фарфоровой кожей в жаркий мексиканский полдень нужно прятаться от солнца, как вампиру, в непроглядной темени, мысленно пожалела парнишку Джейн.
Здоровенный Саббадо в миниатюрных плавках возился у бара, недовольно ворчал что-то себе под нос. Под его неестественно бледной кожей чрезмерно раздутые мышцы выпирали так, что он походил на анатомическое пособие для любителей бодибилдинга.
Лаура и Чезаре шептались и смеялись, сидя на краю бассейна, болтая ногами в воде. Джейн не знала итальянского, но по интонациям парочки легко было догадаться, что разговор идёт о нежных чувствах.
– Эй, амиго! – крикнул Игнасио Гаррету. – Если ты ещё хоть пять минут проведешь под солнцем, к вечеру с тебя слезет вся кожа, как у ящерицы.
Парень насупился, но вылез из бассейна:.
– Я в камере солнца месяцами не видел! Только о нём и мечтал.
– Время обедать, – Игнасио водрузил на тонконогий столик ароматно пахнущие лепешки.
– О, закусон, – Сабадо тут же накинулся на лепешки, сразу же обляпался фаршем, брызги соуса полетели во все стороны.
Ел он шумно, салфетками не пользовался. Джейн не сдержала гримасу отвращения, отвернулась, села у бассейна в тени от зонтика.
Игнасио стащил рубашку и уселся в шезлонг с бутылкой лимонада, расслабленно откинул голову, зажмурился. Гаррет тут же плюхнулся рядом, не выпуская из рук тако.
– Как вкуфно! – пробормотал он с набитым ртом. – После той дряни, что нам давали в Торре-эн-ла-рока… помнишь, Начо?
– Пытаюсь забыть, – ответил Инферно, не открывая глаз. – Есть много более интересных тем для разговора, чем эта дыра. Лучше скажи, сколько ты сегодня тренировался, эрмано? (*исп. Hermano - брат)
– Но… я ведь только привыкаю к свободе, к нормальной жизни! Должен же я прийти в себя хоть немного!
– Слова неудачника, – строго прервал его Игнасио. – Настоящий боец тренируется каждый день. Неважно, здоров он или болен, за решёткой или на воле. Сегодня, так и быть, можешь посвятить ударной практике только полчаса. Я видел, в подвале есть отличная груша и настенный мешок. А с завтрашнего дня берись за дело всерьез. Не меньше часа, ты меня понял?
Гаррет умоляюще посмотрел на Гретту, та пожала плечами:
– Твой друг прав, Гаррет. Если хочешь добиться успехов, нужно прикладывать усилия. Но это должен быть твой выбор. Не хочешь – так и скажи. Никто тебя не заставит, – она бросила предупредительный взгляд на Инферно.
– Нет, я хочу! – горячо воскликнул Гаррет, едва не выронив тако.
Джейн сидела не тёплой плитке, слушала приятный плеск воды, наблюдала за новыми знакомыми. Тюрьму покинуло гораздо больше экстра, чем находились сейчас здесь. Двое спрыгнули из грузовика ещё в пустыне, а четверо сошли уже в городе. Терра никого не удерживал, только в обычной своей манере сообщил, что они всегда могут рассчитывать на помощь. Поселившиеся на вилле люди добровольно приняли это решение и Джейн было интересно, почему они сделали такой выбор. Какие у них планы, мотивы?
Чезаре поднялся и подал руку подруге. На этих двоих так приятно было смотреть: юные, красивые и влюблённые. Как будто сошли с картины Ботичелли. Золотые волосы Чезаре спадали на плечи, а кожа всегда излучала тёплый свет, хоть в ярких солнечных лучах это было почти незаметно. Страшно подумать, что кто-то мог заточить их в те ужасные костюмы с отвратительными масками!
Джейн вдруг поймала себя на мысли, что она сама никогда уже не будет такой юной. Её лучшие годы забрало ведомство и армия. И вот, в двадцать шесть, она только начинает жить по-настоящему.