– Если нас раньше не накроют разъярённые солдаты Северного Блока, – фыркнула Джейн. – Или Южного… или не важно какого. Терра нарисовал на наших лбах мишень.
– А разве раньше её не было? – спросила Лаура.
Её голос звучал как музыка, как журчание воды. Стоило Сирене заговорить, как все вокруг мечтали, чтобы она никогда не смолкала.
– Вы двое из Италии, верно? – спросил Инферно. – Вас через полмира тащили в эту проклятую тюрьму!
Чезаре кивнул.
– Мы отказались выполнять приказы. Вот они нас и засунули туда.
– Значит, тоже «системные».
– С самого первого дня, – сказала Сирена. – Он из Рима, а я из Неаполя. В тот злосчастный летний день, когда произошла вспышка, приехали на экскурсию в Ватикан. Мы впервые встретились в соборе Святого Петра. Оба засмотрелись на окулус…
– Что такое окулус? – спросил Инферно.
Джейн знала ответ. Даже видела однажды, но ей очень хотелось, чтобы Сирена ответила. Пусть говорит и не смолкает, ещё хоть немного!
– Это круглое отверстие в куполе, через которое видно небо, – пояснила Лаура. – Мы оба встали прямо под ним. Улыбнулись друг другу, подняли взгляд на вечернее небо и… вдруг всё стало красным. Вы ведь помните, как это было. У всех одинаково.
Джейн кивнула. Надо же, в соборе Святого Петра ежедневно бывают тысячи людей, а именно этим двоим не посчастливилось оказаться под окулусом в тот самый миг, когда алая вспышка озарила небо!
– Вечернее? Это ведь случилось днём… – нахмурился Инферно. – А, чёрт, точно! Часовые пояса! Совсем забыл. Со мной это случилось где-то в полдень.
– В Стокгольме тоже был вечер, – сказал Гаррет тихо. – Я не помню, мне тогда был всего год, но Гретта рассказывала. Она и родители со мной в коляске гуляли в парке, все попали под облучение. Врачи сказали ей, мама с папой прожили двое суток.
– Что стало с нашими родителями мы не знаем, – вздохнула Лаура. – Может быть, если повезёт, однажды отыщем их.
– Нас сразу забрала швейцарская гвардия, – хмуро сказал Чезаре. – Прятали нас от спецслужб и итальянской полиции. Как только поняли, какой у меня дар, стали использовать для обеспечения безопасности Папы.
– А я пела в хоре и иногда лично для понтифика, – сказала Лаура. – Мы с Чезаре тогда почти не общались, только изредка обменивались парой фраз. Я думала, что моя судьба ужасна, потому что меня оторвали от семьи, заставили жить монашеской жизнью. Но когда ведомство заставило Ватикан передать нас им, жизнь стала просто невыносимой. Специальные операции. Грязные, мерзкие дела. Не хочу вспоминать… Единственное мой лучик света это Чезаре.
Лаура улыбнулась ему, Чезаре провел ладонью по её щеке.
– Это ты мой свет, – сказал парень ласково. – Только благодаря тебе я пережил те страшные годы. Ни запреты ведомства, ни монашеский устав Ватикана, ни даже тюрьма в раскаленной пустыне не смогли нас разлучить. Теперь всё будет хорошо. Я обещаю тебе.
Сердце Джейн сжалось от слов парня. Как бы ей хотелось, чтобы не только у этих юных влюбленных, но и у всех экстра всё стало хорошо. Но разум подсказывал, что грядут тёмные времена и тяжкие испытания.
– Вы пытались сбежать вместе? Поэтому вас спрятали в каменный мешок? – Спросил Инферно.
– Они вынудили нас, – глухо ответил Чезаре и кожа его засветилась сильнее. – Мы долгие годы терпели издевательства. Были послушны. Но однажды в ведомстве узнали о наших отношениях и решили разлучить нас. Раскидать по разным городам. Мы не могли потерять друг друга.Побег стал единственным выходом.
Голос Чезаре сбился. Лаура задрожала.
– Они поймали вас, пытались сломать, а когда не смогли заставить сотрудничать, засунули в Торре-эн-ла-Рокка, так? – Гретта села в свободное кресло.
Она уже вернула свой человеческий облик. Должно быть Саббадо теперь был заперт в своей комнате.
– Верно, – кивнул Чезаре. – Лауру лишили голоса. На меня натянули этот отвратительный костюм, в котором невозможно дышать. Но каждый день мы перестукивались сквозь стену. Мы были рядом. Были живы и не теряли надежду. Когда ты, Гретта и ты, Джейн, пришли за нами, это было чудо, о котором мы оба так долго молились. Я верю, что вас нам послал Господь.
– Нас послал Терра, – ответила Джейн.
Разговоры о божественном немного смущали её. Да и благодарность она вряд ли заслужила. Совершенно непонятно, как относится к Терре. С одной стороны, этот пугающий манифест. А с другой, реальная помощь потерявшим всякую надежду. Почему в этом мире всё так сложно?