е), и уже приготовилась к той боли, что обязательно возникнет, когда шершавая поверхность мочалки будет касаться многочисленных синяков, поселившихся на мне со вчерашнего дня, но, внимательно осмотрев своё тело, я не обнаружила ровным счётом ничего. Мои глаза округлились. Не буду описывать то, как я вертелась и крутилась в поисках хотя бы одного синячка, ведь я была уверенна, что ещё вчера их было минимум с десяток, но сейчас мое тело было чистым и однотонным, словно только напудренная попка младенца. А что, если это действительно был сон? Все три недели я спала лишь по два-четыре часа (в лучшем случае) и то совсем не регулярно. Возможно, мой организм совсем выдохся за это время, и я, сама того не заметив, заснула по дороге в кинозал. Это было бы довольно логично, учитывая то, что диваны там были вполне себе удобными для этого. Тем более, обычно, когда я находилась в полусонном состоянии, моё сознание почти полностью отключалось, и после сна мне почти ничего не удавалось вспомнить, включая даже то, при каких обстоятельствах мне посчастливилось заснуть. Те невероятные события наверняка не могли произойти со мной, ведь моя натура слишком обычная для такого рода "приключений". Добавить ко всему прочему ещё и то, что не было ни синяков, ни ссадин от падений на лестнице, а вся вчерашняя одежда была чистой и целой. Конечно, это был сон. Мне следовало догадаться об этом ещё после пробуждения, но образы в голове были настолько правдоподобными, что понадобилось достаточно времени, чтобы понять, насколько моя фантазия извращена и в то же время изобретательна. Выйдя из ванный комнаты с обмотанной полотенцем головой и переодевшись, я направилась на кухню, чтобы отведать блинчиков. - Доброе утро. - Я сняла полотенце и повесила его на батарею. За столом сидела Эмми с братом. Второй, кстати, даже не удосужился надеть майку. Я, конечно, все понимаю, он дома и всё такое... Но хотя бы ради приличия можно было и спрятать куда-нибудь свои шесть кубиков. - Доброе. Как спалось? - Тон голоса подруги ясно говорил о том, что вопрос был риторическим. - Хорошо, но, я думаю, по тому, что впервые за три недели я спала целых восемь часов, ты и сама об этом догадалась. - Я включила чайник и достала заварочный пакетик. - Тебя вчера было не разбудить, и Генри пришлось тащить твою тушку на руках. Я даже немного заревновала. - Эмми улыбнулась и начала намазывать сгущёнку на блинчик. Посмотрев на своё творение ещё раз и тяжело вздохнув, она пододвинула тарелку к Энтони. - Ешь, мне достаточно. Скоро лето, а я питаюсь так, будто собираюсь стать борцом сумо. - Да, согласен. Тебе бы не помешало похудеть. Иначе Генри не сможет носить твою тушку на руках. - Энтони умял блин за секунду и потянулся за вторым. - Да что ты говоришь? Ну уж нет. Если садиться на диету, то всем вместе. - Эмми сделала коварную ухмылку и придвинула тарелку к себе. - Мне хоть можно нормально поесть? Будет нечестно, если вы хорошо позавтракали перед похудением, а в моем животе лишь перекати-поле разгуливает. - Мой живот издал звук, похожий на рев динозавра, в доказательство своей пустоты. - Конечно. Энтони ведь пошутил насчёт того, что мне нужно худеть. - Эмми бросила весьма многозначительный взгляд на брата. - Так ведь, братик? - Ну естественно, моя любимая сестрёнка. - Он съел ещё один блин. - Ладно, удачной вам трапезы. - Энтони встал из-за стола и хотел было пойти в комнату, но Эмми быстро разрушила его планы. - Не так быстро! - Черт. - Парень повернулся. - Знаешь, Тони, есть такая штука интересная, посудомойкой называется. - Да... - Энтони так сильно закатил глаза, что казалось, они вот-вот уйдут во внутрь черепа. - И, как ты можешь видеть, у нас на кухне нет посудомойки. Только лишь человек, выполняющий её функции. И, спешу тебе напомнить, сегодня это ты. - Ладно, так уж и быть. Джулс, доедай быстрее, я не хочу проторчать дома весь день. Я запихнула три блинчика в рот и запила все это чаем. - Развлекайся. - Подав свою тарелку брату Эмми, я направилась в свою комнату, но подруга и меня решила остановить. - Подожди! Я должна тебе кое-что сказать, пока не забыла. Мы с Тони только что узнали, что через три дня приедут наши родители... - Блин... Эта новость действительно озадачила меня. Нет, не думайте, что у меня есть грустная история из прошлого о том, как я стала предметом ненависти миссис и мистера Лоррис. Просто сами подумайте: я занимаю их комнату, соответственно, когда они приедут, мне придётся найти другое место обитания, ибо семья Лоррис сочтет нужным предложить мне спать на кровати, пока они должны будут снимать номер в гостинице или спать на полу, что ещё хуже. Никто даже не задумывался над покупкой дивана или хотя бы надувного матраса, ведь раньше необходимости не возникало. Зная жуткое гостеприимство этой семьи (к слову, передающееся по наследству) так оно и будет. И я клянусь, что ни разу не смогу сомкнуть глаз, зная, что доставляю кому-то космические неудобства. - Но это ничего страшного, они могут снять какую-нибудь квартирку неподалёку и просто заходить в гости. Они ведь всего на месяц приезжают. - Эмми поспешила смягчить своё заявление. О чём я и говорила - ужасное гостеприимство. - Нет уж, так неправильно. Это я должна была уже давно подыскать квартиру. - Что? Ты собираешься сдавать бутылки или клеить листовки? - Тони закончил с мытьём и уже вытирал последнюю чашку. - Не знаю, я что-нибудь придумаю. У меня же есть ещё три дня? - Это вовсе не обязательно! Они войдут в твоё положение и будут только рады тому, что ты живёшь здесь. - Эмми взяла телефон и начала что-то тыкать пальцами на экране. - Сейчас я позвоню маме с папой и скажу, что ты пока у нас, поэтому они могут не тесниться здесь, а жить со всеми удобствами в гостинице. - Даже не думай. - Я подошла и заблокировала тоненький айфон. - Почему? Что в этом такого? - Эмми выглядела такой грустной, будто я говорила, что ухожу навсегда. - Потому что мне будет ужасно неудобно перед ними, и, скорее всего, моя совесть съест меня уже к концу первой недели их приезда, если из-за меня им придётся жить отдельно, хотя вы так давно не виделись и, наверняка, хотите больше времени проводить со своими родителями. - Но... - Эмми поняла, что меня бесполезно уговаривать. - Ты же сама понимаешь, что я доставлю одни неудобства. Я и так пользуюсь всем тем, что мне не принадлежит. - Я совсем не смогу убедить тебя остаться? - Эмми глубоко вздохнула. - Совсем. - Мой голос был полон решимости. - Ладно... Надеюсь, ты ещё передумаешь. - Эмми разблокировала телефон, но уже не для звонка, а для любимого всеми подростками увлечения - листания ленты в социальных сетях. - Надежда умирает последней. - Я улыбнулась и направилась в комнату. - Схожу прогуляюсь. Надо проветриться. - Кстати, ты мне вчера так и не объяснила, что произошло. - Ах, да. Не бери в голову. Думаю, я просто заснула, прежде чем дошла до зала. Извини меня. - Мое лицо приняло выражение бедного котёнка. - Ладно. Твоё счастье, что фильм мне понравился. - Подруга махнула на меня рукой. - Ага. - Я быстро удалилась, чтобы меня снова не остановили на полпути. Хорошо, что два дня назад наступили весенние каникулы, и я могу без угрызений совести пропускать школу. Хоть Эмми и говорила мне, что учителя вошли в положение и лояльно относятся к моему временному отсутствию на уроках, часть меня действительно понимает, что это неправильно. Но не хожу я туда не из-за учителей или скучных уроков. Всему виной отношение остальных учеников. Спустя неделю после пожара, Эмми рассказывала, что в школе до сих пор только об этом и говорят, и многие из учеников сочувствуют и жалеют меня. Но я не хочу, чтобы меня жалели. Было бы вам приятно, если бы с вами общались только из жалости? По крайней мере, мне - нет. Я собрала рюкзак, надела кожанку и пошла на улицу. Хоть сегодня и было довольно ветрено, погода компенсировала это теплом и солнцем. Пробираясь по таким знакомым улочкам и переулкам, я, наконец, дошла до столь родного для меня места. Дом стоял там же, где и прежде. Будто бы ничего не изменилось. Будто и вовсе не было того дня и пожара. Хотелось бы, чтобы это было правдой. Но это не так. Всё во внешнем виде здания говорило об обратном. Почерневший фасад дома с облупленной краской, обугленная лестница, рискующая проломиться даже под маленькой белкой, если та вдруг осмелится пробежать по ней, разбитые стекла окон и сожжённая трава вместо ухоженной лужайки : всё это вновь оживило воспоминания о том дне. Слёзы обиды и утраты ручьём покатились по моим щекам. Я не знаю, зачем я сюда пришла, но ноги сами вели меня сюда. И теперь моя душа спокойна. Дома больше нет. Мамы больше нет. Да, я приняла это, но разве у меня был выбор? Проходя мимо детской площадки, на которой я всегда любила играть, когда была маленькой, мне вдруг захотелось почувствовать на себе дымку ностальгии. Ну, знаете, покачаться на тех стареньких, дворовых качелях, на которых когда-то у меня отлично получалось делать "солнышко". Да, даже в семнадцать лет детство иногда даёт о себе знать. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, я пыталась остановить поток слёз и найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Ни на какой работе за три дня денег не насобираешь, а без них о какой-либо гостинице не могло идти и речи. Вдруг я почувствовала вибрацию в кармане куртки. Вытерев слёзы и собрав силы, я достала телефон. - Да? - Впервые за столь долгий промежуток времени к