— Этот сорт гортензии плохо переносит известковые почвы, — ее голос, обычно такой звонкий, теперь звучал ровно и убедительно, обращаясь к менеджеру. — У нас участок у воды, pH может прыгать. Давайте лучше вот эти, они более устойчивы.
Алекс наблюдал, как она, прищурившись от солнца, безжалостно отвергала один вариант и моментально предлагала другой. Он молча кивал, и его собственный перфекционизм, обычно требовавший тотального контроля, странным образом успокаивался. Он ловил себя на том, что следит не за растениями, а за выражением ее лица — за легкой складочкой концентрации между бровями, за тем, как кончик ее языка едва заметно появлялся на губе в момент самой интенсивной задумчивости.
Во втором, более камерном питомнике, что-то сдвинулось. Воздух был гуще, пахло влажной землей, корой и чем-то цветочным. Проходя мимо ряда с причудливыми суккулентами, Кристи не удержалась и тихо рассмеялась.
— Вы только посмотрите на этого увальня, — она обернулась к Алексу, указав на огромный, узорчатый агав. — Настоящий король кактусового королевства. Прямо требует трон посреди рокария.
Уголки его губ дрогнули в непроизвольной улыбке.
— Думаю, мы сможем найти для его величества подходящее место, — парировал он, и странная, игривая метафора повисла в воздухе, на мгновение согрев пространство между ними.
Он ловил себя на том, что ищет ее взгляд, ждет ее одобрительной улыбки. Его первоначальный план — быть строго профессиональным, вежливым, чтобы загладить вину, — давал трещину. Ему хотелось быть не просто заказчиком. Хотелось быть тем, кому она улыбается не из вежливости, а искренне. Он чувствовал себя мальчишкой, который пытается произвести впечатление на самую красивую девочку в классе, и это чувство было одновременно смешным и ошеломительно приятным. Он дал себе слово: сначала — безупречный профессионализм и уважение. Только когда проект будет завершен и все долги оплачены, он позволит себе сделать шаг. Если, конечно, хватит сил ждать.
Они не успели объехать всё. Звонок из офиса разрезал наметившуюся нить понимания. Голос Алекса снова стал жестким и деловым. Отключая телефон, он обернулся к ней:
— Мне срочно нужно возвращаться. Простите, придется перенести.
— Конечно, — кивнула Кристи, и он заметил, что в ее глазах мелькнула что-то похожее на легкое разочарование.
— Есть еще один питомник, под городом, — осторожно добавила она. — Там уникальная коллекция хвойных. Но он в противоположной стороне от вашего офиса...
Он помолчал пару секунд, его взгляд скользнул по ее машине, припаркованной рядом.
— Тогда завтра поедем на вашей. Я подъеду к вашей студии. Это сэкономит время.
На следующий день его ждал ее ярко-салатовый хэтчбек. Алекс, привыкший к другому пространству, на секунду задержался у открытой двери. Салон пахло кофе, цитрусовым освежителем и чем-то неуловимо ее — сладковатым, цветочным.
Она правила машиной легко, почти играючи. Солнечные зайчики прыгали в ее распущенных волосах. Иногда она начинала тихо напевать под играющее радио, потом спохватывалась и замолкала. А потом она вдруг оживленно ткнула пальцем в навигатор: «Он нас ведет в пробку! Я знаю короткий путь, тут рядом через лес грунтовка!» — и, не дожидаясь его ответа, уверенно свернула с асфальта.
Алекс не стал возражать. Он смотрел, как за окном мелькают стволы сосен, и думал, что этот «неэффективный» путь гораздо приятнее.
В питомнике они двигались в слаженном, почти интуитивном ритме. Он без слов брал у нее тяжелый мешок с грунтом, она показывала на нужный саженец взглядом или легким кивком. Молчание между ними было насыщенным, заполненное общим делом, общим пониманием.
— Ветка, — предупредил он тихо, придерживая над ее головой колючую лапу туи, пока она проверяла растение.
— Спасибо, — она взглянула на него, и в ее глазах промелькнула теплая искорка благодарности.
Кристи поймала себя на том, что замечает совсем не рабочие детали. То, как напрягаются мускулы на его предплечье, когда он берет тяжелый контейнер. То, как солнечный свет ложится на его профиль, когда он что-то внимательно рассматривает. И эта его улыбка... редкая, немного сдержанная, но от этого такая искренняя, что от нее по всему телу разливалось тепло. «Просто профессиональная симпатия, — строго сказала она себе. — Он хороший партнер. Ничего более». Но почему-то эти мысли уже не звучали так убедительно, как раньше.