Обратная дорога началась с тихого, уставшего удовлетворения. Они молчали, но это было комфортной тишиной. И тогда машина Кристи вдруг вздрогнула, кашлянула и замерла на обочине, подчиняясь только шипению остывающего мотора.
Тишина после гула двигателя показалась оглушительной. Кристи сжала руль, ее щеки залил стыдливый румянец.
— Он иногда так... бастует, — выдохнула она, и вся ее уверенность куда-то испарилась.
Три часа ожидания. Эвакуатор будет лишь через три часа. А они застряли за городом, тут даже бензоколонки нет, чтоб чем-нибудь подкрепиться. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая поле в золотистые тона. Комар жужжал у окна. Алекс отложил телефон.
— Кажется, 500 метров назад мы проехали неплохое кафе. Не хотите прогуляться? Хоть поужинаем достойно.
Дорога к кафе была проселочной, пыльной. Он шел чуть впереди, отгоняя ветку, чтобы она не ударила ее по лицу. Она шла следом, и запах полыни с теплой земли смешивался с его легким парфюмом.
Кафе оказалось крошечным, с двумя столиками в саду под раскидистой яблоней. Хозяин, пожилой мужчина, молча кивнул им и принес два бокала домашнего вина и две порции густого рагу.
Первые глотки вина сняли последние остатки напряжения. Кристи откинулась на спинку стула, и ее лицо, освещенное закатным светом, смягчилось.
— Знаете, — начала она, глядя на вино в бокале, — если бы мне три года назад сказали, что я буду вот так сидеть с вами в придорожном кафе... я бы, наверное, рассмеялась тому в лицо.
Он усмехнулся, и в его глазах не было и тени былой надменности, только усталая искренность.
— Я, наверное, тоже, — он повращал бокал в руках. — Жизнь имеет свойство... переворачивать все с ног на голову. Заставлять пересматривать правила. И людей. Иногда ты понимаешь, что был слеп.
Он не смотрел на нее, а смотрел куда-то вдаль, на полоску гаснущего солнца. Но каждое его слово было обращено к ней. Она слушала, и ей не нужно было знать детали, чтобы почувствовать тяжесть и искренность этого признания.
Они говорили потом еще много - о книгах, которые оставляют след, о том, как пахнет дождь в городе и за городом, о глупых фильмах, которые почему-то нравятся. Слова текли легко, без усилий. Смех Кристи становился громче, естественнее, ее жесты — свободнее. Алекс ловил каждое ее движение, и в его груди щемило от чего-то теплого и давно забытого.
На обратном пути с кафе до машины они уже вовсю смеялись, вино сделало свое дело. Алекс был очарован этой версией Кристи, которая не стесняясь изображала животных, людей, а ее заливистый смех щекотал что-то глубоко внутри груди Алекса. Хотя и деловая версия Кристи производила ошеломляющее впечатление.
Когда фары эвакуатора ослепили их, они оба вздрогнули, словно их выдернули из другого измерения. Обратная дорога в кабине грузовика прошла в молчании.
Он проводил ее до подъезда. Уличный фонарь выхватывал из темноты ее лицо, усталое, но спокойное.
— Спасибо за продуктивную работу, - выдохнул Алекс. – А в особенности за ужин, это было неожиданно расслабляюще.
— Честно говоря, я тоже хочу поблагодарить. Мне кажется этот проект вдохновит меня на более высокие цели.
Он ждал, пока дверь за ней закроется. Кристи поднималась по лестнице, прижимая к груди сумку, и чувствовала, как что-то старое и колючее внутри нее наконец-то разжалось и отпустило. Она не знала, кто он на самом деле. Но она уже не боялась это выяснить.
Глава 9. Корни и намёки
На участке закипела работа. Грохот техники, крики рабочих, ритмичный стук молотков — дом и земля вокруг него медленно, но верно начинали обретать новые формы. Ребекка, как опытный генерал, командовала ландшафтными войсками: здесь выровнять, здесь подвести дренаж, здесь начать закладывать фундамент под будущую террасу. Алекс был поглощен своим фронтом работ — он часами пропадал внутри дома, сверяя чертежи, принимая решения по материалам, его мир сузился до балок, проводки и штукатурки.
Они с Кристи пересекались редко, обмениваясь на бегу короткими, деловыми фразами. Но однажды утром во двор въехала грузовая машина, доверху загруженная контейнерами с растениями. Первая партия из их совместного списка.