Оказалось, компания решила перепрыгивать через догорающий костер. Как раз в момент их возвращения свой прыжок с лихим кличем совершал Марк. Толпа взревела от восторга.
С каждым шагом рядом с ним, она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Его слова — «растения были просто поводом» — жгли ей душу. И самое ужасное было в том, что она поняла: для нее это тоже давно перестало быть просто работой. Она ждала этих поездок. Искала его взгляд. Ценила его мнение превыше всего. Она, сама того не замечая, испытывала глубокую симпатию к нему — его ум, его сила, его изменившееся отношение к жизни и к ней. И этот внезапный, ослепляющий, как вспышка, страх заставил ее бежать. Потому что признаться в этом себе было страшнее, чем любой его гнев три года назад.
Лизи, уже заметно расслабленная и веселая, с бокалом в руке, увидев бледное и растерянное лицо сестры, сразу насторожилась.
— Что случилось? — шепотом спросила она.
— Ничего. Нам пора. Сейчас же, — тихо, но настойчиво сказала Кристи, хватая сестру за рукав.
Лизи хотела было возразить, но увидела выражение ее глаз и безропотно согласилась. Они помахали на прощание толпе, крикнули общее «Спасибо за вечер!» и почти побежали к парковке, оставив за спиной свет костра, музыку и Алекса, который смотрел им вслед с лицом, полным недосказанности и грусти.
Глава 13. Невысказанное и подарок на прощание
Неделя пролетела в водовороте новых проектов и встреч. Они сидели в своем любимом кафе, залитом мягким дневным светом, и Лизи с жаром рассказывала о сложностях нового заказа — редизайне парка для муниципалитета. Кристи кивала, вносила дельные замечания, но ее взгляд временами терялся где-то вдали.
— ...и главное, они хотят сохранить все эти уродливые бетонные вазоны семидесятых годов! — возмущалась Лизи, отхлебывая латте. — Я пытаюсь объяснить про современные материалы, легкость, но они... Кристи? Ты меня слушаешь?
Кристи вздрогнула, вернувшись из своих мыслей.
— Что? Да, да, конечно. Бетонные вазоны. Ужас. — Она помолчала, крутя в пальцах бумажную салфетку. — Кстати, Ребекка в пятницу едет на заключительную встречу по проекту Купера. Сдавать объект.
Она произнесла это с такой нарочитой небрежностью, что Лизи сразу насторожилась. В голосе сестры не было облегчения, лишь какая-то недосказанная грусть.
— Ага, — протянула Лизи, откладывая телефон в сторону. Ее взгляд стал пристальным и изучающим. — И что, великий мистер Купер остался доволен? Подписывает акт без замечаний?
— Насколько я знаю, да. Все идет гладко.
Наступила пауза. Лизи не отводила глаз.
— И почему это произнесено таким тоном, будто тебя только что оштрафовали за парковку, а не успешно завершили крупный проект? Что-то случилось?
Кристи тяжело вздохнула, сдаваясь под напором сестринской интуиции. Она обхватила руками чашку, словно ища в ее тепле опоры.
— Да ничего особенного. Просто... на том барбекю он отвел меня в сторону. Говорил о том, как ценит мою работу. А потом... сказал кое-что, что выходило за рамки профессионального.
Лизи приподняла бровь, но промолчала, давая ей договорить.
— Он дал понять, что хочет видеть меня не только как подрядчика. Что ему будет не хватать наших встреч. Это прозвучало так... искренне. И я совсем запуталась.
— Вау, — выдохнула Лизи, ее глаза расширились. — Прямо так и сказал? Я впечатлена его смелостью.
— Я не знала, что и думать! — воскликнула Кристи, и на ее щеках выступил румянец. — Я всегда списывала его вежливость на чувство вины, на попытку загладить прошлое. А это... это оказалось чем-то совсем другим.
— Милая, он смотрел на тебя как на что-то гораздо большее, чем флорист, с той самой первой встречи в кафе, — Лизи покачала головой, улыбаясь. — Это было написано у него на лице. Только ты, со своей старой обидой, отказывалась это читать.
— Но что мне теперь делать? — голос Кристи прозвучал почти умоляюще. — Я боюсь, Лиз. Боюсь снова... ошибиться. Боюсь нырнуть с головой, а потом понять, что это была просто любезность успешного мужчины. У меня уже был один Томас, который шесть лет не мог решить, нужна ли я ему. Я не хочу еще одного такого.