— Во-первых, — строго сказала Лизи, — ты не «просто флорист», ты потрясающий профессионал и красавица. Во-вторых, Алекс Купер — не Томас. Он не тянул три года, он прямо и честно дал тебе понять свои намерения. А ты... ты просто испугалась. И сбежала с того барбекю, как ошпаренная.
Кристи опустила глаза. Сестра, как всегда, была права.
— И что мне теперь? Звонить ему? Писать «привет, я передумала»?
— Нет, — мудро ответила Лизи. — Теперь ничего не делать. Дай ему возможность сделать следующий шаг. Если он не оставит эту недосказанность просто так, если он действительно серьезен... он найдет способ. А если нет... значит, так и надо.
Через пару дней Кристи была на другом конце города, на участке нового клиента. Она ходила по влажной после недавнего дождя земле, делая замеры и наброски в своем блокноте, пытаясь полностью погрузиться в работу. Ветер трепал ее волосы, и она была благодарна ему за то, что он сдувает ненужные мысли.
В этот момент зазвонил телефон. Ребекка.
— Кристи, привет! У нас сегодня в четыре заключительная встреча с Купером. Ты ведь свободна? Мне бы хотелось, чтобы ты была там, ты же вела проект от и до.
Кристи замерла. Сердце застучало где-то в горле.
— Ой, Ребекка, я так занята! — ее голос прозвучал неестественно бодро. — Я на новом объекте, тут столько нюансов, я боюсь, не успею к четырем. Да и, честно говоря, я уверена, вы с ним прекрасно справитесь без меня. Все документы готовы, претензий нет.
На том конце провода повисла короткая пауза.
— Ну... как знаешь. Я справлюсь.
Вечером Кристи вернулась домой усталая и измотанная. День прошел впустую — она не могла сосредоточиться, ее мысли раз за разом возвращались к тому разговору у озера.
Она уже почти открывала дверь, как заметила у порога небольшую картонную коробку. На ней не было логотипов курьерских служб, только ее имя и адрес, написанные от руки.
Сердце ее бешено заколотилось. Она занесла коробку в дом, с любопытством разрывая скотч.
Внутри, уложенная в мягкую стружку, лежала необычная вещь. Это был старинная вазочка в латунном корпусе, то что они как-то раз рассматривали в антикварной лавке во время одной из поездок за растениями. Она тогда восхищенно заметила, как он красив и как прекрасно сохранился, несмотря на свой возраст.
Она взяла вазу в руки. Латунь была гладкой и прохладной, отполированной временем и прикосновениями.
Под ним лежала сложенная пополам плотная карточка. Она развернула ее.
«Дорогая Кристина,
Надеялся увидеть Вас сегодня, чтобы лично поблагодарить. Ваше отсутствие я понял, как Ваше решение, и я его уважаю.
Стойкость и красота этой вазы напомнило мне вас. Я подумал, что он должен быть у вас.
Спасибо за все. За сад и за те моменты, что были дороже любого проекта.
А.К.**
Кристи медленно опустилась на стул, сжимая в руках холодный латунные ручки вазы. Она смотрела на эти ровные, четкие строки, и по ее щекам беззвучно потекли слезы. Это было самое красивое и самое печальное признание, которое она когда-либо получала.
Глава 14. Случайность и заговор.
Влажный, насыщенный запахом земли и цветов воздух цветочного рынка был привычной и уютной средой для Кристи. Она перебирала горшки с молодыми лавандами, стараясь заглушить навязчивые мысли. Именно в этот момент она услышала знакомый голос у стойки с удобрениями. Низкий, немного усталый. Сердце ее бешено заколотилось. Она медленно обернулась. Алекс стоял в паре метров от нее, разглядывая пакет с удобрением. Увидев ее, он замер, и на его лице промелькнула целая гамма эмоций: удивление, растерянность, а затем — решимость.
Он сделал шаг навстречу.
— Кристина. Какая… неожиданная встреча.
— Мистер Купер, — кивнула она, чувствуя, как предательский румянец заливает ее щеки.
Неловкое молчание повисло между ними, наполненное гулом рынка.
— Я… — они начали одновременно и так же одновременно замолчали.
— Вы первая, — уступил Алекс. Но Кристи молчала. Он глубоко вздохнул, его взгляд стал остекленевшим, он смотрел куда-то сквозь нее. — Я… я не могу передать, как мне жаль. Произошедшее на барбекю… — его голос дрогнул, и он на секунду сомкнул веки, словно от боли. — Мысли о том, что я причинил вам дискомфорт, не дают мне покоя. Мне казалось, я даю вам понять, как вы для меня ценны. А вместо этого я лишь заставил вас бежать. Просто знайте… я отступаю. Потому что ваше спокойствие и ваше доверие для меня теперь важнее всего. Даже важнее моего собственного… — он запнулся, не в силах договорить, и лишь развел руками, полный безысходности.