Его слова, такие искренние и уязвимые, обезоружили ее. Гнев и страх внутри нее куда-то испарились, оставив лишь щемящую, непонятную нежность.
— Спасибо, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Спасибо за… честность. И за подарок. Он очень… символичный.
Она хотела сказать больше. Хотела сказать, что она тоже все испортила своим бегством, что она сама еще не разобралась со своими чувствами, что она боится не его, а себя, что она не спит ночами. Но слова застревали в горле комом. Вместо этого она пробормотала что-то невнятное, вроде «мне надо, я спешу», сунула горшок с лавандой обратно на полку и, почти не глядя на него, поспешила к выходу.
На улице ее обдало потоком свежего воздуха. Она прислонилась к стене, чувствуя, как у нее трясутся руки. Она снова испугалась. Испугалась его взрослой, спокойной искренности. Испугалась силы своих собственных чувств. И, развернувшись, она почти побежала прочь.
***
Тем же вечером Алекс сидел на террасе своего почти готового дома. Он не пил пиво, просто сжимал в руке уже теплую банку, глядя в никуда.
Марк, растянувшись в кресле рядом, наблюдал за ним.
— Старик, ты выглядишь так, будто тебе сообщили, что весь твой участок залит бетоном. Что случилось?
Алекс медленно повернул к нему голову. В его глазах стояла такая неподдельная боль, что Марк тут же выпрямился, отбросив шутливый тон.
— Я видел ее сегодня, — тихо, почти беззвучно произнес Алекс. — Извинился. Сказал, что оставляю ее в покое.
— И? — мягко спросил Марк.
— И она снова убежала. Потому что я — идиот, который не умеет ничего, кроме как причинять боль тем, кто… — он с силой провел рукой по лицу, не в силах договорить. — Все кончено так и не начавшись, Марк. Я все разрушил. Сначала тогда, три года назад, теперь… сейчас. Она меня боится. И я не имею права ее больше беспокоить.
Он говорил с такой горечью и самоедством, что Марк понял — любые шутки сейчас будут неуместны. Он видел, как его друг, всегда такой собранный и контролируемый, который только недавно собрал себя по кусочкам, снова разваливается на части от неразделенных чувств.
Марк молча кивнул, делая вид, что принимает его решение. Но внутри у него все кричало, что так нельзя оставлять. Алекс влюбился впервые после той страшной потери. И он, Марк, видел, как Кристи смотрела на него у костра. Это не было равнодушием или страхом. Это было смятение. А смятение, как он хорошо знал, было прямым путем к чему-то большему.
План начал формироваться у него в голове мгновенно. Но Алекс ни за что не согласился бы. Он слишком уважал Кристи и ее границы. Значит, действовать придется тайно.
***
Позже тем же вечером Лизи, развалившись на диване, смотрела сериал, когда ее телефон завибрировал очередным сообщением от Марка. Она уже собралась его игнорировать, когда заметила, что на этот раз это было видео.
Любопытство взяло верх. Она нажала play.
На экране появился Алекс. Он сидел на фоне темного озера, его лицо было искажено настоящей мукой.
— Она снова убежала от меня, Марк. Я не могу… я не могу больше это видеть. Я должен отпустить ее. Ради ее же спокойствия.
Видео оборвалось. Следом пришло сообщение.
Марк: [Видео] Видишь? Это не игра. Он разбит. И он чертовски влюблен в твою сестру. Он готов сдаться, потому что думает, что так будет лучше для нее.
Марк: Забудь на минуту, какой я мудак. Взгляни на него. Разве он того не стоит?
Марк: Я придумал, как им помочь. Но мне нужен твой голос. Один звонок. Одна маленькая авантюра. Ради них. Только ради них.
Лизи перечитала сообщения, потом снова посмотрела видео. Она видела свою сестру — запуганную, растерянную, но светящуюся изнутри, когда та думала, что ее не видят. Она видела этого мужчину на видео — сильного, успешного, но абсолютно беспомощного перед своими чувствами.