Она вздохнула. Этот идиот Марк был прав. Они были созданы друг для друга.
Ее пальцы привычно пробежали по клавиатуре, чтобы отправить язвительный отказ. Но вместо этого она набрала:
Лизи: Ладно. Говори. Но если твой «план» хоть капельку ее расстроит, твой нос станет моим новым брелоком. Договорились?
Ответ пришел мгновенно.
Марк: Договорились! Ты лучшая! Скажи, она вообще что-то говорила про него после рынка?
Лизи усмехнулась. Заговор был заключен. Теперь все было в их руках.
Глава 15. Старый долг и танцы
— Танцы? — Кристи посмотрела на сестру как на ненормальную. — Лизи, у меня горят дедлайны. Я валюсь с ног. Последнее, о чем я могу думать, это каблуки и громкая музыка.
— Именно поэтому и нужно! — не сдавалась Лизи, забаррикадировав дверь в ее комнату. — Ты вся в работе и в этих своих мыслях. Тебе нужна перезагрузка. Встряска. Как в старые добрые времена!
— В старые добрые времена у меня не болела спина от таскания мешков с грунтом, — проворчала Кристи, утыкаясь лицом в подушку.
Лизи подошла к кровати и присела на край.
— Помнишь последний курс? Тот спор про то, кто первый сдаст экзамен по сопромату? И как ты проиграла?
Кристи насторожилась, приподняв голову.
— При чем тут это?
— А при том, что ты тогда должна была мне одно желание. Большое и несомненное. И я его так и не потратила. — На лице Лизы расплылась торжествующая ухмылка. — Вот сейчас я его и загадываю. Мы идем танцевать. Сегодня. Сейчас.
Кристи застонала и снова уткнулась в подушку.
— Это нечестно! Ты копила этот козырь десять лет!
— Зато эффективно. Одевайся. То, во что ты влюбилась бы в себя в колледже.
Через час они выходили из такси у входа в модный, но не пафосный бар. Из-за дверей доносился приглушенный бит.
Внутри царила расслабленная атмосфера пятничного вечера. Народ кучковался за столиками, на танцполе танцевали несколько пар, но в целом было довольно спокойно.
— Никто не танцует, — констатировала Кристи, снимая куртку. — Мы зря сюда приехали.
— Подожди, рано еще, — уверенно парировала Лизи, заказывая два пива. — Музыка станет громче, народ разойдется. А пока — расслабься. Выпей. Вспомни, как мы с тобой на первом курсе на лекциях сидели и рисовали в тетрадках котиков.
Пиво помогло. Сначала они говорили о работе, потом смеялись над своими первыми провальными проектами, потом вспомнили университетские приколы и своих первых, нелепых и таких важных тогда, парней. Смех становился все громче, плечи — все расслабленнее. Кристи понемногу отпускала хватку, позволяя себе просто быть здесь и сейчас.
Когда музыка действительно стала громче и ритмичнее, Лизи вдруг схватила ее за руку.
— Пошли!
— Куда? — испуганно спросила Кристи.
— Танцевать, конечно! Долг есть долг! — Лизи на секунду задержалась, быстрым движением пальцев что-то написала в телефоне и, отложив его, потащила сестру на танцпол.
Кристи сначала сопротивлялась, чувствуя себя нелепо, но энергия толпы, музыка и поддерживающий смех Лизы сделали свое дело. Она закрыла глаза и позволила телу двигаться так, как оно хотело. Она не танцевала с кем-то, она танцевала для себя. Сбрасывая напряжение, усталость, все свои страхи и сомнения. Она была просто собой — яркой, свободной, живой.
***
В это же время у бара появились двое мужчин.
— Я не понимаю, зачем ты притащил меня в это болото, — мрачно бубнил Алекс, позволяя Марку втолкнуть себя внутрь. — Я сказал, что хочу напиться. Для этого есть мой дом, мое виски и мое одиночество.
— А вот нет, — Марк был невозмутим. — Твое одиночество и твое виски — это рецепт для дальнейшего саморазрушения. А здесь есть люди, музыка и твой лучший друг, который не даст тебе окончательно скатиться в пропасть. Два виски. Спасибо.
Они получили свои бокалы и пристроились у стойки. Алекс мрачно осматривал заведение.
— Поздно что-то делать, Марк. Я все испортил. Окончательно и бесповоротно.
— Ничего подобного, — отмахнулся Марк. — Ты просто сделал паузу. Давай рассуждать логически. Допустим, чисто гипотетически… а что, если она тоже в тебя влюблена?
Алекс горько усмехнулся, отхлебывая виски.
— В меня? После всего, что я натворил? Ты слышал себя? Она от меня шарахается, как от прокаженного. Это не любовь, Марк. Это отвращение.
В этот момент с танцпола донесся всеобщий, восторженный возглас. Толпа сгрудилась, загораживая обзор, что-то происходило в центре.