Он резко развернулся и прошел в гостиную. К дивану. Он сел и посмотрел на противоположную сторону. И она была там. Она поджала под себя ноги, укуталась в тот самый клетчатый плед, который он купил наугад и теперь понимал — для нее. И от этого образа по его спине пробежал теплый ток.
Он подошел к пустой нише над камином. Три дня назад он ломал голову, что туда поставить. Сейчас он знал. Туда встанет не абстрактная ваза, а та самая, с сухоцветами, о которой она говорила. Причудливые, хрупкие стебли будут отбрасывать на стену ажурные тени при свете огня.
Он поднялся по лестнице в спальню. Большая, слишком большая кровать. Он лег на спину и положил руку рядом с собой. На подушке. Там должны лежать ее волосы. Должен быть ее запах — дождя и чего-то цветочного, неуловимого.
Его сердце начало биться чаще, не от алкоголя, а от щемящей, почти болезненной ясности. Он не просто хотел ее здесь. Он видел ее здесь. В каждом уголке. Его дом, его идеальное, бездушное творение, вдруг обрело душу. И этой душой была она.
Алекс спустился обратно в гостиную, сел на диван и поймал свое отражение в черном экране телефона и неуклюже тыкнул в иконку «прямой эфир». Камера переключилась на селфи. Он видел свое лицо — растрепанное, глаза блестят, на губах растянута улыбка, которую он не мог стереть.
Он громко выдохнул и сам тут же смущенно хмыкнул. — Окей. Привет... эм... Просто... я. Я не знаю, что со мной происходит. — Он провел рукой по волосам, откидывая их со лба, и его улыбка стала еще шире, почти мальчишеской. — Я сегодня... я сегодня танцевал. И….это было…
Он поставил телефон, прислонив к вазе, чтобы продолжать снимать себя, и развел руками, полный неподдельного восторга.
— Просто кайф! Понимаете? Абсолютный, чистый кайф! Я не помню, когда в последний раз чувствовал себя так... живым.
Он взял со стола бокал, сделал глоток, и его выражение лица постепенно стало меняться. Восторг медленно сменился задумчивостью, улыбка слегка потухла.
— И вот я пришел сюда... — он обвел рукой комнату, и его голос стал тише. — В свой идеальный, вылизанный до блеска дом. Все на своих местах. Все как я и задумывал. А в груди... какая-то дикая пустота. Как будто... как будто самый главный элемент интерьера забыли привезти.
Он встал с кресла, телефон остался снимать его со спины, пока он медленно шел по гостиной.
— Вот, смотрите, прихожая. — Он указал рукой куда-то за кадр. — Вешалка. Одна. Стоит и смотрит на меня укоряюще. Говорит: «Эй, эгоист, где же вторая? Для кого место пустует?»
Он дошел до камина и остановился у пустой ниши.
— А вот здесь... — он проговорил почти шепотом, — я представляю себе что-то живое. Маленькое деревце, может быть. Чтобы бы тут была еще чья-то душа, кроме моей.
Он повернулся к камере, и на его лице было смешанное выражение — счастье, растерянность и щемящая нежность.
— И эта дурацкая зеленая чашка... — он вдруг рассмеялся, тряхнув головой. — Я без понятия почему я купил лишнюю чашку к набору. Мне показалось, что я должен подготовить для нее чашку, если она вдруг придет.
Он замолкает, смотрит в объектив, и его глаза становятся по-детски удивленными, будто он сам только что осознал всю глубину своей влюбленности.
— Боже... — тихо выдыхает он. — Кажется, я схожу с ума.
Он делает шаг к телефону, его лицо с улыбкой и смущением заполняет весь экран.
— Ладно, всем спокойной ночи. Мне надо... мне надо перестать нести эту ахинею и пойти выпить воды. Много воды.
Трансляция резко обрывается.
***
Кристи сидела, завороженная, в темноте своей комнаты. В этом видео на телефоне была щемящая, бесконечно одинокая откровенность человека, который вдруг увидел пустоту вокруг себя.
Он не звал ее. Он просто… констатировал факт своего одиночества, и в этом факте незримо присутствовала она. Ее сердце сжалось. Она видела тот самый дом. И теперь очень ясно видела себя в нем - не как навязчивую гостью, а как недостающий элемент, который сделает картину цельной.
Ее защитные стены, возведенные из обид и страхов, не рухнули, они просто перестали иметь значение. Они были стеной вокруг пустого участка, а он звал ее не на участок, а в уже построенный дом, в котором было готово ее место.