Он осторожно высвободился из ее объятий, заставив ее протестующе крякнуть, и встал с дивана. Холодный воздух коснулся его кожи, и он поспешно нашел на полу свои боксеры и натянул их. Подойдя к камину, он быстро подбросил дров и чиркнул зажигалкой. Вскоре пламя весело затрещало, разливая по комнате оранжевое сияние и драгоценное тепло.
— Сейчас, — сказал он, направляясь на кухню. — Не двигайся.
Кристи укуталась в плед, оставшийся на диване, и наблюдала за ним, за его уверенными движениями на кухне, за тем, как мышцы его спины играют при каждом его действии. Он был поразительно красив в этой утренней небрежности.
Через несколько минут он вернулся с двумя большими кружками дымящегося кофе. Он протянул одну ей, и их пальцы снова встретились — уже не с робостью прошлой ночи, а с уверенностью, с новообретенной близостью.
— Держи, это согреет.
Пока она делала первый глоток, обжигаясь и с наслаждением закрывая глаза, он исчез на минуту на втором этаже и вернулся с большой мягкой толстовкой серого цвета.
— Вот, надень, быстрее согреешься.
Она с благодарностью натянула толстовку. Рукава были слишком длинными, и она засучила их, а ткань была мягкой и пахла им — древесиной, свежим воздухом и чем-то неуловимо мужским. Она утонула в ней, и он смотрел на нее с таким обожанием, что у нее зашевелились волосы на затылке.
— Что? — улыбнулась она, пряча лицо в кружку.
— Ты выглядишь невероятно, — просто сказал он. — Как будто всегда должна была быть здесь, в моей одежде, с моим кофе.
Ее глаза заблестели озорством. Она встала на колени на диване, чтобы оказаться с ним почти на одном уровне, и перекосила толстовку так, что с одного плеча она сползла, обнажая ключицу.
— Нравится? Это мой новый утренний лук.
Он рассмеялся, ее заразительная энергия наполняла комнату, затмевая даже свет камина.
— Определенно самое прекрасное что можно увидеть с утра, — он отпил кофе, глядя на нее поверх края кружки. — Я... я все еще не могу поверить, что ты здесь. После всего...
Наступило легкое затишье. Она стала серьезнее, играя рукавом толстовки. Алекс стал серьезнее, его взгляд потускнел от воспоминаний.
— Кристи, я... Мне до сих пор так стыдно за тот день. За то, каким я был. Это было ужасно. Я пытался тебя найти, чтобы извиниться, но я не успел, твой ларёк уже был закрыт... — он замолчал, с трудом подбирая слова. — Я просто хотел сказать, что сожалею. Очень.
Она внимательно слушала, а затем мягко улыбнулась.
— Знаешь... тогда мне казалось, что мир рухнул. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что ты, как ни странно, сделал мне подарок. Твой поступок заставил меня перестать жалеть себя и двигаться дальше. Я перестала прятаться в своем маленьком мирке и решила бороться. Так что... спасибо, наверное.
Он покачал головой, пораженный.
— Ты удивительная. — Он сделал паузу, глядя в свою кружку, прежде чем поднять на нее глаза. — А потом, когда я увидел тебя здесь, на участке... У меня просто в горле пересохло. Ты была такая... другая. Уверенная. И я сразу понял — вот и все, Алекс. Ты профукал все шансы. Ты ей даже под ногами валяться не нужен.
— Ну, знаешь ли, — ее голос снова стал игривым, соблазнительным, она повела пальцами по жилам на его руке. — Судя по всему, шансы у тебя есть. И я совсем не против, чтобы ты повалялся у меня под ногами. А точнее между ног.
Ее смелость, этот внезапный, игривый порыв сразили его наповал. Сомнения и грусть прошлого мгновенно испарились, сметенные новой, мощной волной желания.
— Ох, действительно? — его голос стал низким и бархатным. Он позволил ей вести свою руку выше, чувствуя, как заводится сам от каждого ее движения. — И что же ты предлагаешь, мисс...?
— Я предлагаю прекратить разговоры, — она перелезла через него, усаживаясь ему на бедра, и нависла над ним, вся в его огромной толстовке, с растрепанными волосами и победным блеском в глазах. — И продолжить то, что мы так удачно начали прошлой ночью.
Он не стал больше ждать. С тихим рычанием он перевернул ее, снова оказавшись сверху, и прижал к мягкому дивану.
— Ты совершенно невыносима, — прошептал он, покрывая ее лицо, шею, плечи горячими, влажными поцелуями, пока она смеялась под ним, счастливая и покорная. — И я обожаю каждую секунду этого.