Огненная волна снова накрыла Ганса…
* * *
Брезентовый мешок с телом Франца Крюгера покачивался в движущейся тележке.
— Куда мы его везем, господин обер-шарфюрер? — спросил молодой прыщавый солдат у высокого тощего человека.
— Скоро увидишь, — ответил Карл Хольман. — Об этом тоннеле знают только двое: я и господин комендант… А теперь узнаешь и ты… Смотри не проболтайся никому! Иначе окажешься в таком же мешке. — Он ткнул пальцем на труп и покосился на солдата. — Думаю, скоро у нас работы прибавится. На базе происходит что-то странное, но об этом умалчивают.
— Почему? Разве это должно быть тайной? Ведь люди гибнут!
— Эта тайна не для простых смертных, Зигфрид, — сказал Хольман и мелко рассмеялся. — Но меня им не перехитрить! Раньше — что? Один-два покойника в год, да и то по собственной глупости гибли — все из обслуживающего персонала: кого током шарадахнуло, кого вагонеткой раздавило. А теперь — солдаты! Третий за месяц. Каково, а?.. Поворачивай направо.
Тележка свернула в узкий проход. Воздух здесь был просто ледяным. Огонь горящих факелов неровно задрожал. Зигфрид поежился и осмотрелся. По обеим сторонам арочного тоннеля выступали железные каркасные ребра, которые в отблесках факелов вырастали в размерах, вытягивались, а потом словно сжимались. Казалось, в этом месте, наполненном качающимися тенями, все лишено надежности и опоры.
— Знаешь, Вайс, а ведь тебе чертовски повезло! — продолжал Хольман. — Кем ты был раньше? Охранником топливного склада, который днями напролет нюхал всю эту горюче-смазочную отраву. А теперь? Теперь ты официальный помощник проводника в Царство мертвых! Ха-ха-ха! — Смех эхом раскатился по тоннелю. — Звучит зловеще, но я этой должностью горжусь. Поначалу и мне было неприютно, но ничего — привык, как видишь. Многие думают, что я полностью свихнулся. Но мне среди покойников спокойнее… Все. Тормози. Приехали.
Вайс всмотрелся в глубину тоннеля. Пламя факела неожиданно поднялось, разогнало окружавший мрак и тут же опало. Но он успел различить будку блокпоста и расположенную чуть дальше деревянную дверь, забитую досками крест-накрест и запертую на висячий замок. Сверху на двери был приколочен кусок жести с изображением черепа с оскаленными зубами и двумя скрещенными мослами.
— А там что? — спросил Вайс. — Что за той дверью?
— Лучше тебе об этом не знать и навсегда забыть о ее существовании, — нехотя ответил Хольман и задумчиво добавил: — Ад там… самый настоящий… Давай-ка, помоги. — Он стащил мешок с тележки. — Дальше придется тащить это дерьмо на себе.
Хольман приподнял мешок:
— Чего стоишь? Хватай с другой стороны!
— А разве о покойниках можно плохо говорить? — суеверно осведомился Зигфрид.
— О-о-о! — протянул с ухмылкой Карл. — Вот ты о чем! О таких — можно! Редкий был засранец. Думаю, что и душа его после смерти вышла не через рот, как у благородных людей, а через задний проход — прямиком к дьяволу. Я как-то попал к нему в его железный ящик, именуемый карцером, и до сих пор вспоминаю те дни с глубоким отвращением. А теперь, волею судьбы, надсмотрщик оказался в моих владениях, и я отдам должные почести засранцу согласно своим правилам. Добро пожаловать в похоронную команду, Зигфрид!.. Нам налево — там есть еще одна дверь.
Вайс схватился за мешок, но тут же его бросил, словно коснулся прокаженного:
— Господи! Он пошевелился!
— Не валяй дурака, Зигфрид!
— Я клянусь! Он шевельнулся!
— Бери мешок! — ледяным голосом произнес Карл и, чуть смягчившись, по-отечески добавил: — Выдохни свой страх и принимайся за работу, парень. В таком месте еще и не такое померещиться может. Ничего, привыкнешь со временем.
Хольман на секунду замолчал и тут же спросил:
— Как ты думаешь, кем я был до войны?
— Откуда же мне знать? Работали в сфере ритуальных услуг? Верно?
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Карл. — А вот и не угадал! Я работал клоуном в провинциальном цирке.
— Кем? — удивился Зигфрид. Чего-чего, а такого он и предполагать не мог.
— Примечаю, ты мне не веришь? Ну и не надо.
— Просто… странно как-то.
Хольман сложил губы бантиком и, задорно мотнув головой, свистнул:
— Фью-ю-ю-ть!
А затем:
— Дамы и господа! А вот и я! Ваш Коротышка Шульц! — заорал дурашливым голосом. — Во как! Каково, а?.. Нынче такое время, что ничто не следует принимать за чистую монету, но мне верить можешь. Ну да ладно. Что там наш покойничек — успокоился? Если боишься, что он тебя покусает, то можно ему кирпич в пасть забить. Таким способом в средневековье всяких там вампиров усмиряли, чтоб не шастали темными призраками по Европе.