— Так значит…
— Да. Меня, по сути, до сих пор преследует хозяин медальона — штандартенфюрер Отто Штольц. Комендант базы «Черное Солнце». Тогда ему было под шестьдесят лет, и он вряд ли дожил до сего времени, но он мог передать информацию кому-то другому — американцам или недобитым фашистам в Аргентине. Штольц был плохим человеком, но воякой — честным. А это, знаешь ли, не всегда обеспечивает старость. И если созданный мною препарат попадет к ним в руки, то гибель человечества будет неизбежна. Теперь вся надежда на тебя. Я уже слишком стар и немощен.
— Но зачем им нужна сыворотка? Это ведь ужасно! Они могут погубить человечество как вид!
— В том-то и дело, Коля. Как сказал Марк Твен: «Если бы человека можно было скрестить с котом, это улучшило бы человека, но ухудшило бы кота». А здесь все получается наоборот. Человека невозможно улучшить чужой эволюцией, а лишь дать возможность этому «коту» полностью его съесть — как мышку.
— Но как я доберусь в Антарктиду? Для экспедиции нужны колоссальные средства, а их у меня нет. А в помощники потребуются опытные полярники, да и военные специалисты тоже…
— За финансы не беспокойся. В дневнике ты найдешь нужную информацию. Это деньги нашей семьи. Надеюсь, за долгие годы там набежали неплохие проценты, должно хватить.
— В дневнике? Ты никогда не говорил, что ведешь дневник.
— Об этом позже. Человек, у которого хранится одна полезная вещичка, поможет тебе. А в остальном — полагайся на себя. Не у всех людей в груди бьется злое сердце. Если ты внимательно присмотришься к своим друзьям и знакомым, то найдешь достойных помощников.
— А монстр… существо… оно живо? Живо до сих пор?
— Не знаю, Коля. Мы еле ноги унесли из тех адских подземелий. Комендант послал отряд для уничтожения базы. Солдаты справились с поставленной задачей, но никто из них, до того как прогремели взрывы, на поверхность уже не выбрался…
— Господи, господи… — прошептал Николай, потерев пальцами лоб. — Ну зачем, зачем делать такое? В этом Аненэрбе работали сплошь одни психопаты?
— Да, Коля, — услышал его дед, — в большинстве своем. Понимаешь ли, многие данные о сверхсекретных исследованиях этой организации до сих пор не подлежат рассекречиванию, оставаясь тайной за семью печатями, но тогда спецслужбы так и не обнаружили основную угрозу. Слава Богу…
— Слава Богу?.. — опешил Ник.
— Да. Иначе уже давно бы наступил конец света.
На лбу у Николая выступил мелкий пот. Сердце почему-то аритмично затрепыхалось, словно он услышал протяжный собачий вой — звук незримого предвестника беды.
* * *
Ник ходил из угла в угол по гостиной. Его мысли ушли на самое дно сознания и не хотели подниматься на поверхность. Старик, прищурив глаза, молча наблюдал за ним: внуку нужно было время, чтобы прийти в себя после всего услышанного. Ведь не каждый день обычному человеку предлагают надеть доспехи, взять в руки меч и сразить инопланетного дракона, которого тот и в глаза не видел.
Ветер снаружи усилился, став порывистым. И теперь ветви старой акации мерно ударялись о стекла. Солнце то загоралось, то потухало, прячась за синюшными облаками. Иногда срывался мелкий дождь, оседавший на оконный отлив скребущейся барабанной дробью, но он так же быстро исчезал при очередном порыве ветра, а затем снова возвращался. Погода портилась окончательно, и это не добавляло Нику настроения. На роль Мессии он явно не подходил. Но другого кандидата, видимо, просто не было. И он это прекрасно понимал. Что он мог — один?
Николай остановился возле окна и оперся руками о подоконник. По его телу пробегала неприятная, знобящая дрожь.
— Николай! — окликнул его дед. — Подойди.
Ник повернул голову, тяжело вздохнул. Подошел к деду, сел рядом и взял его за руку.
Лицо старика прорезали морщины волнения и усталости.
— Ты принял решение? — строго спросил барон, пристально всматриваясь в лицо внука.
Николай смотрел на деда, не отводя глаз.
Тот понял все без слов.
— Ты сделал правильный выбор, Коля. Сходи в кабинет. На столе стоит небольшой бюст Ленина. Принеси его сюда и возьми в кухонном шкафу топор для разделки мяса — понадобится.
— Конечно, конечно, — язык плохо слушался Ника. И снова оторопел от очередной просьбы деда. «Зачем ему топор-то сдался?» — но сказал:
— Сейчас принесу.
Николай прошел на кухню, порылся в ящиках шкафа и с трудом отыскал небольшой топорик. Покрутил в руке — им явно давно не пользовались: топорище было в засохшем жире и пыли, а лезвие заросло ржавым налетом.