В одном из помещений с разрушенной стеной стоял Уткин. Вернее, практически лежал на столе, нажимая что-то на мониторе окровавленными пальцами уцелевшей руки. Вторая безвольно болталась, явно выбитая из сустава.
– Скотина! – от громкого яростного крика мужичок обернулся. Алес выхватил из-за пазухи пистолет, но Энго схватил его за предплечье, и пуля попала в пол.
– Прекрати! Его надо арестовать, а не убить! Мы должны выбираться, сейчас же!
– Отвечай! – Энтин рявкнул, отчего ученый вздрогнул. – Как работает яд и когда подействует?!
Глава 35.4
– Через час после первого вдоха, судороги и агония, и… – робко начал Уткин.
– Прекрасно, – губы Алеса растянулись в сумасшедшей улыбке. – Сдохи в мучениях, – прошел он сквозь зубы и обнял Энго с подопытной за плечи. Их опутала непроглядная тьма и все трое переместились в произвольное место, которым оказалась окраина Звениславля.
Алес упал на колени. Тело свело судорогой без возможности сделать нормальный вдох. Если бы дело было в яде… Но он прекрасно понимал плачевность собственного положения. Понимал, что умирает. Черная эктоплазма покрыла землю и никак не останавливалась. На глазах навернулись слезы от тошноты. Она выходила из него все больше и больше. До последней капли. Юноша сжал одежду на груди, не в силах остановить остатки собственных сил, рассеивающихся на свежем воздухе.
– Алес! О боги! – Энго подполз к нему, хватая за плечо. – Что с тобой?!
– Кха… – Энтин закашлялся. Судя по ощущениям – негатива в теле практически не осталось. Не настолько, чтобы можно было прожить хотя бы пару часов.
Алес безвольно запрокинул голову, уставившись в голубое небо. Ему никогда не приходилось думать, какой же будет смерть такого странного создания, как он. Да и не представить не мог, что отдаст жизнь за кучку народа, к которому вообще не имеет никакого отношения. Энтин не представлял, куда попадет после своей кончины. Вернее, знал. Никуда. Ведь он – ошибка природы, не имеющая право на существование. Рано или поздно этот день настал бы, и не важно, сколько сил приложено для оттягивания неизбежного.
– Что же… Что мне делать?! – Энго панически осмотрелся по сторонам: подопытная успела потерять сознание и неизвестно, сможет ли выжить после отравления. Он закрыл глаза и обратился с молитвой: – Мрайна, прошу, помогите своему верному слуге Алесу Энтину. Я принесу Вам требы и откуп как можно скорее. Пожалуйста. Ему не выжить без негатива, его ведь должно быть достаточно в Марьяде. Вы же постоянно сдерживаете темный поток… Умоляю, помогите моему другу. Кем бы он ни был, откуда бы ни пришел, я умоляю Вас, Матерь темного народца, хранительница Баланса миров… Спасите его. Я отдам взамен все, что попросите, выполню любую просьбу. Прошу, позвольте ему жить.
Алес глухо прокряхтел, поворачивая голову в сторону замершего на коленях товарища. Тело перестало трястись, и эктоплазма наконец-то остановилось. Сильный озноб сковывал мышцы, но сделать новый вдох у него все же получилось. Он перевалился на живот и положил голову на вытянутую руку. С большим трудом перевел взгляд в сторону шумящего леса.
Прям там, где-том вдалеке, стояла женщина. Высокая, стройная женщина, чьи черные волосы, сотканные из самого космоса, развивались от сильных дуновений ветра. Она походила на самый настоящий мираж в пустыне, не имеющий ничего общего с реальностью.
«Мое маленькое дитя… – ее ласковый, печальный голос прозвучал в голове Алеса едва уловимым эхом. – Ты не должен жить. Ты не должен существовать… Ты такая потрясающая ошибка, что я не могу закрыть глаза на твои попытки исправить свое плачевное положение. Спасти тебя не в моих силах, но я удовлетворю просьбу твоего прелестного друга и помогу прожить чуть дольше. Умрешь ли ты снова – будет зависеть исключительно от тебя».
Алес почувствовал резкий прилив сил, обжигающей волной прокатившийся по телу. Четкость картинки перед глазами моментально восстановилась, и он подорвался с места, садясь, как ни в чем не бывало. Никакого миража и в помине не оказалось, и он уже не был уверен, что ему это не показалось. Юноша судорожно выдохнул и плюхнулся обратно на траву.
– Алес! – Энго бросился к нему. – Ты жив…