– Темный мальчик, изменивший понятие ведунства и присягнувший в верности мне и моему коллеге… Темный мальчик, ставший тенью мира сего и каждый день вступающий в неравный бой с самим собой… Темный мальчик, мечтающий стать светом, – Мрайна едва заметно сжала плечо Люси. – Я даровала ему энергию потока, но больше сделать этого не могу. Если открыть полный доступ, он станет таким, каким боле быть не желает. Каким боится стать вновь…
– Неужели способа нет? – Дайна поджала дрожащие губы. – Я даже не знаю… Жив ли он сейчас…
– Жив.
Дайна судорожно выдохнула. Ей всегда хотелось верить во всесильность богов, и слышать о противоположном из уст одной из них – невероятно больно. Еще больнее лишь то, что даже Мрайна не может помочь. А раз богиня бессильна, как из ситуации выкрутиться смогут самые обычные люди? Изначально был всего один вариант. И он всегда был недоступен…
– Увы, дитя мое. Тебе придется сделать не один выбор за всю свою жизнь. И какой она станет – решать тебе. Итог будет неизменным: рано или поздно мы встретимся вновь.
– Мне так хочется спасти всех… Всех дорогих мне людей, – Дайна прижала кулачки к груди. – Пусть они часто врали, не договаривали и обманывали, делали все это ради моего же блага. Чувства к Максиму оказались ложью из-за Люси, а юноша, которого я действительно, по-настоящему полюбила медленно умирает, и даже Вы не в силах помочь ему… Так что же мне делать?
– Не любить того, кто этого не заслуживает, – холодно отозвалась Люси. – Ты видела его воспоминания. Он жестокий человек, хоть и пытается им не быть. Думаешь, станешь исключением и во время очередного припадка тебе шею не сломает? Не будь наивной дурой, прошу тебя.
– Ты действительно знала его дольше меня, но с самого начала вы друг друга ненавидели. Может я и дура, раз надеюсь помочь ему измениться в лучшую сторону… Однако все равно хочу попробовать.
– Решать тебе, и придется сделать выбор до того, как ты потеряешь сознание от недостатка кислорода, – Мрайна указала ладонью на руку Люси. – Коснись сестры. Разум и сердце практически всегда находятся в диссонансе, и именно второе выберет вперед первого. Искреннее желание, основанное на сильных чувствах, активирует заклинание, или же наоборот, ничего не случится.
– Если я ничего не сделаю… Син может убить всех представителей темного народца, – Дайна неуверенно подошла ближе к зеркалу. – А если сделаю… Не знаю, что случится со мной.
– Я не могу дать гарантии. Все зависит от твоего сердца, – Люси не убирала руки от зеркала с той стороны.
Дайна нервно сглотнула. Она вообще не понимала саму себя и уж точно не представляла, каким будет итог. Ни одна, ни вторая, ничего нормально не объяснили. Времени становилось все меньше – еле-еле поступающего внутрь кислорода едва ли хватало. Сознание держалось на хрупких ниточках, способных порваться в любой момент.
Девушка сделала пару неуверенных шагов и протянула руку. Ей слишком страшно, и страх этот искренний, идущий от самого сердца, пробирающийся в потаенные уголки сознания. Итог очевиден: оно выберет побег и собственную сохранность, тут и думать нечего. Быть может, все же удастся взять у Люси немного сил хотя бы для одной попытки изгнания Сина. В лучшем случае, так и получится. В худшем – останется ни с чем и не поможет друзьям.
Дайна протянула руку, распрямляя заледеневшие от волнения пальцы. Она приложила ладонь к ладони сестры и закрыла глаза. Сейчас все произойдет. Самое главное – не потерять сознание…
Глава 38.2
***
Тяжелая каменная дверь медленно поползла вверх. Едва держащаяся на ногах Дайна вобрала в легкие свежий воздух и слегка качнулась. Благояр кинулся к дочери, обнимая за плечи. Она совершенно не вслушивалась в чужую речь, стараясь наконец-то отдышаться.
– Как же душно… – Дайна шумно выдохнула.
– Ты в порядке? Видела Люси? – Благояр крепко прижимал к себе дочь, не желая отпускать.
– Угу… Где… – она подняла голову, замирая. Син стоял прямо перед ней. – Син… – договорила девушка и только сейчас поняла суть происходящего: друзья лежали на земле, хватались за голову и кряхтели от боли. Находящиеся рядом архари не могли войти в помещение: на стенах, неровно и небрежно нацарапаны символы, не позволяющие потустороннему проникнуть внутрь. А Алес… Алес сидел с простреленным коленом, гневно буравя взглядом спину противника. И почему-то бездействовал.