– А что Ваш сын? За что ему столько испытаний? Он же не лишился души…
– Мой сын? – Янислав отозвался с легкой задумчивостью. – Мой старший сын… – мужчина прикрыл глаза, расплываясь в загадочной улыбке. – Он, знаете ли, прекрасный правитель страны. Один из правителей далекой, далекой страны… Где когда-то жил один маленький мальчик. Мальчик, всем сердцем желавший быть нужным и любимым. Мальчик, лишившийся души из-за жестокости отца. Мальчик, получивший шанс на искупление, – мужчина медленно приподнял пушистые белоснежные ресницы. – Гены настоящего отца его младшего брата пришлось полностью заменить на мои искусственным путем, это не помешает ему унаследовать не только гениальный ум, присущий и мне, и его старшему брату. Он унаследует силу, способную защитить этот мир от человека, пророчащего ему погибель. Но на это необходимо больше времени, чем я думал.
– Вы просто… – профессор Ан тяжело вздохнул, не в силах подобрать правильных слов для выражения собственных эмоций. – Невыносимы. И неимоверно жестоки.
– Мой старый друг, – Янислав медленно покачал головой, и в этом движении читалась тяжесть не столетий, а эпох. – Мы знакомы не первое тысячелетие. Неужели Вы еще не привыкли к моим корректировкам?
Янислав с легкостью оттолкнулся от кресла, поднялся и сделал два неторопливых шага в сторону. Затем, вращаясь на каблуке, раскинул руки, и остановился спиной к огромному окну. Окну, за которым только он мог увидеть клубящиеся туманности и рождения новых солнц.
– Все миры – нескончаемые сцены одного великого спектакля! – его голос прозвучал с невиданной силой, заставляющей пространство всколыхнуться. Отозваться волной трепета. – И я вижу их все… Каждый последний вздох важного человека, каждую смену декораций бытия, каждую зажженную и угасшую свечу в руках героя истории человеческой. И я не позволю, чтобы занавес упал прежде времени…
Он поднял руку, сложив два пальца в таинственный, древний жест, и поднес их к лицу, поставив кисть ребром, подобно лезвию, рассекающему иллюзии и ложные надежды.
– Даже если придется пойти против всех существующих богов. Их законы – временная декорация на безграничном и нетленном космическом полотне бытия. Вечность – неизменна. А я… – его белоснежные локоны взметнулись и устремились вниз, удлиняясь, каскадом падая к ногам. Строгий костюм расплылся подобно миражу, уступая место струящимся, подобно самому свету, полам длинного одеяния с широкими рукавами. Его невесомые ткани удерживал широкий пояс, обхватывая талию, покрытый мистическими серебряными символами, которые никто прочитать не в силах. – …есть сама вечность.
Конец