Глава 2. Принцесса Лучезара
Профессор Ан вышел из черной машины, припарковавшийся близ высокой лестницы. Поднял немного уставший взгляд на дворец, возвышающийся над высокой лестницей, и невольно задумался, как вообще дошел до жизни такой. В прошлый раз, когда собирался сюда из-за Аркмайна, надеялся, что до этого все же не дойдет. Но дошло. Он шагнул на широкую ступень, неспешно поднимаясь мимо перил, увенчанных статуями львов. Вернее, все люди считали созданий именно ими, но на самом деле установленные тут пару веков назад скульптуры изображали гривольников – невидей[1] семейства кошачьих с ядовитой гривой и тремя пальцами на лапах.
Профессор Ан остановился у высоких двустворчатых дверей, увенчанных искусной резьбой. Поправил черную половину строгого пальто с вышивкой мифической птицы серебряными нитями, надетой поверх темной кофты с высоким воротником-стойкой. Он не успел дотронуться до ручек – створки распахнулись, и к нему вышел дворецкий. Этот высокий и атлетически сложенный мужчина лично прислуживал достопочтенной императрице, отчего с ним приходилось довольно часто иметь дело. Правда, они никогда не перекидывались и парой фраз – Игорь Прохорович был совершенно необщительным человеком, зато хмурился весьма профессионально. Всегда отлично показывал выражением лица, настолько не рад гостям, ведь ему приходится совершать лишние телодвижения, коих за день и так слишком много.
Пройдя череду колонных залов, где с темных полотен в резных рамах взирали строгие лики императоров, и бесконечные, залитые мягким светом из высоких окон коридоры, они наконец достигли неприметной резной двери, за которой таились покои достопочтенной императрицы.
Благосвета Ведагоровна с благословенной улыбкой встретила прибывшего гостя. Она едва заметно кивнула дворецкому и тот без лишних слов вышел, закрывая белоснежные двустворчатые двери, увитые золотыми вензелями.
– Приветствую Ваше Величество, – профессор Ан низко поклонился женщине, восседающей на громоздком кресле. Перед ней, на широком столе из цельного красного дерева, лежало множество бумаг, окружающих ноутбук. Современные вещи особенно сильно резали глаз, поскольку обустроенный множество веков назад дворец совершенно не сочетался с современностью.
– Рада вновь увидеть Вас, – спокойно отозвалась императрица, неспешно положив ручку на стол. Несмотря на ее почтенный возраст – целых восемьдесят шесть – Благосвета Ведагоровна выглядела на тридцать лет моложе. Однако, глаза, умудренные прожитыми годами и задумчивой отстраненностью, выдавали усталость от лежащей на плечах ответственности. Хоть она давно отошла от дел, все равно брала на себя довольно много обязанностей и помогала сыну.
– Как Ваше здоровье? – профессор Ан распрямился. Он позволил себе пройти вглубь полукруглой комнаты исключительно после ее легкого жеста, приглашающего занять диван напротив.
– Не молодею, профессор Ан, не молодею… – Благосвета Ведагоровна аккуратно опустила крышку ноутбука. – Хочу попросить Вас обновить защиту дворца.
– Само собой, – спокойно отозвался мужчина. – Стоит ли усилить ее у тронного зала и в спальнях императорской семьи?
– Исключительно в моей. Сами знаете, мой сын слишком упрям и суеверен чтобы пользоваться услугами чужеземного ведуна. Если бы почивший муж был жив, к нему бы прислушался с куда большей вероятностью, – она плавно поднялась из-за стола, все так же неизменно держа спину ровной. Женщина прошла до резкого кресла с парчовой обивкой, стоящего недалеко от дивана. – Я распорядилась приготовить Ваш любимый чай.
– Благодарю за внимательность. Выпьете его со мной?
– Не откажусь.
Профессор Ан подхватил фарфоровый чайник с ручной росписью нежно-розовых цветов, разливая ароматный напиток по чашкам. Он поднял блюдце и поднес его на уровень солнечного сплетения. Сделал глоток, поставил чашку обратно и вернул оба предмета императорского сервиза обратно на столик.
– Совсем скоро Вам придется вновь разыграть спектакль, продолжающийся веками. Не думаете, что скоро люди станут умнее и наблюдательнее?
– Верно, – уголки его губ приподнялись в задумчивой полуулыбке. – Чем больше технологии развиваются, тем сложнее становится скрывать собственные особенности. Я не могу вечно усыновлять детей и в последствие выдавать себя за них.