– И куда нам идти? – голос Дайна разнесся эхом по огромному пространству.
– Захоронения всегда проводились ниже уровня земли, – Безмолвный стоял рядом с Сином. Парень, увидев еще одного человека, дернулся в сторону, а тот продолжил: – Однако в то время считалось, якобы Свед – это «свет», а не «сведать», поэтому высокопоставленных людей хоронили выше уровня земли, – он поднял голову вверх. – Княжья семья покоится на верхних этажах.
– Ты все это время был рядом?! – Дайна не поняла, наполнила вопрос обидой или возмущением. Стоило получить утвердительный кивок, девушка схватила его за предплечье и дернула, заставляя обернуться. – Почему не вмешался и не помог?!
– Я бессилен против Сина.
– Бейся нормально, сердечко, бейся, – Син пару раз хлопнул себя по груди. – Нельзя ж так пугать! Вот откинется Кирилл от испуга, виноват буду уж точно не я. Давайте, двигаем. Неизвестно, сколько нам подниматься.
Безмолвный вырвал руку из захвата Дайны, следуя за Сином. Если бы девушка не знала о его безэмоциональности ввиду блокировки чувств Мрайной, точно бы решила, что они на одной стороне. Голос разума продолжал твердить одно и то же: сейчас им придется сотрудничать, иначе Кириллу не выжить.
Ребята пошли вверх по крученой лестнице. Ступени выглядели куда безопаснее, были куда шире и удобнее. И совершенно сухие. Высокие резные борта не позволяли вывалиться даже случайно. Иногда приходилось придерживаться за перила. Чем выше они поднимались, тем сильнее казалось, словно тут должен быть какой-то подвох. Не может все вот так идти слишком хорошо. Подозрительно.
Вдруг что-то щелкнуто и сверху послышался стремительно приближающийся грохот. Толпа не успела быстро спуститься до спасительного первого этажа: ступени с огромной скоростью складывались друг за другом, образуя самую настоящую горку. Оказавшись на гладкой поверхности, все понеслись вниз с огромной скоростью, визжа и хватаясь друг за друга. Безмолвный же спокойно сложил руки на груди. Его происходящее вообще не впечатляло. А вот профессора Ана, кажется, больше всего волновали очки, кои тот придерживал.
Орущий паровозик просвистел мимо первого этажа, уносясь глубоко в подвал. Плиты над головой задвинулись, лишая возможности попытаться выбраться тем же путем. Вся кучка шлепнулась на разросшиеся лозы вьющегося растения, раскинувшегося в помещении без света.
Ноги, руки и вещи перемешались в общий шевелящийся ком, стонущий от боли и требовательно просящий убрать свою конечность с чьего-то недовольного лица. Дайна благополучно завалилась на Максима, а тот, лежа на лозах, смотрел в едва различимый в темноте потолок. Разбросанные фонарики освещали что угодно, но не нужные людям места.
– Я тебя раздавила? – Дайна приподнялась, на секунду встречаясь взглядом с Неясовым, устало прикрывшим глаза.
– Убери колено с ноги, – настоятельно попросил он.
– Ой, прости! – девушка моментально отпрянула.
– Жуки! Жуки-и-и!!! – завопил мужчина из «Лика добра», метнувшийся от лоз к стене.
– Назад! – рявкнула Драгомира, хватая за шкирку Дайну и бравым рывком отбрасывая назад, прямо в Алеса.
Максим посмотрел на жука, похожего на приплюснутого таракана, укусившего его и кинувшегося прочь. Вопросительно выгнул бровь.
– Кажется, я невкусный, – скептически заметил он, спокойно вставая и отходя к ребятам.
Глава 14.4
Несчастному мужику повезло куда меньше: его нещадно кусали, забирались прямо под кожу. Все попытки избавиться от насекомых оказались тщетны.
– Надо ему помочь! – воскликнула Настя, панически осматриваясь, пытаясь придумать, что же делать.
Эхо от выстрела разнеслось по помещению, утопая в дальних коридорах. Присутствующие вздрогнули, и даже жуки отбежали подальше от кучки перепуганных людей. Все синхронно посмотрела на Сина, держащего пистолет.
– Что? – юноша пожал плечами. – Я помог.
– Ты убил его! – взвизгнула Настя.
– Уходим! – Веда посветила на потолок, где кучковались жуки, выползая из трещин. – Быстро! Бежим!
Выяснять отношения действительно оказалось некогда. Ребята ринулись прямиком за Драгомирой, выбежавшей вперед. Женщина вела всех за собой, минуя поворот за поворотом, ни секунды не сомневаясь в собственных действиях. Никто не рискнул отделяться от нее. Помирать, так вместе. И с шумным Максимом, умудряющимся кричать на бегу что-то вроде: «Кто последний – тот тухлый пельмешек!»