Глава 16.4
Проведя гостей вперед по узкому коридору, Станемира остановилась за поворотом, где стена была испещрена древними символами. Она коснулась высеченных знаков в определенном. Поднимая облака вековой пыли, огромная каменная глыба с невероятным усилием поползла вверх. Вспыхнув под светом факелов, предстала комната, полная груды золотых монет, сверкающих самоцветов, изысканных украшений и старинной керамики, лежавшей в хаотичном, немом великолепии. А в каменных нишах, вырубленных в стенах, покоились в вечном сне, облаченные в истлевшие парчу члены последней правящей семьи.
– «В стене напротив есть углубление под медальон, откроется еще одна комната – личная усыпальница царевны Шатеры Тэ-Рахи. Когда пересечете границу – дверь закроется».
– Телефон с собой? – Син кинул взгляд на Драгомиру, и та кивнула.
– Отлично. Засеки два часа. Если спустя это время не выпустишь нас – пристрелю Дайну и Кирилла, – юноша пихнул Серебрякову в спину, заставляя войти внутрь первой. Ветряна прошла следом, наставляя на нее нож. Дайна сделала пару шагов и упала на колени, впиваясь ладонями в разбросанные украшения. Благояра пихать не пришлось, он забежал следом за дочерью, помогая ей подняться, придерживая за плечи.
Дверь начала медленно опускаться обратно. Син спокойно последовал за ними и совершенно проигнорировал все несметные сокровища, сияющие в свете факлов, вспыхнувших после контакта с воздухом. Юноша дураком не был, посему потушил огонь довольно быстро: не хватало еще задохнуться от недостатка воздуха в запечатанном помещении.
Син с сознанием дела осветил фонариком все стены, полностью проигнорировав мумифицированные тела с отсеченными головами. Он провел пальцами по пыльным стенам. Наконец-то найдя нужное углубление, юноша вставил внутрь медальон. Послышался щелчок, и каменная плита отъехала в сторону.
– Иди, – приказной тон Сина не терпел отказа, а взгляд тем более. Одно слово против и точно шею свернет.
– Я пойду с ней, – Благояр не выпускал дочь из объятий. Дайна прижималась к нему, но не произнесла и слова против. Нет смысла противиться, если все равно ничего не изменить. Дверь почти закрылась. Выбраться не сможет. А вот обдурить Сина, скорее всего, еще как.
– Нет, ты останешься здесь, иначе она не сможет сосредоточиться, – Ветряна направила нож на Благояра. – Еще одно слово против – прирежу его.
– Дайна, – Благояр повернул девушку к себе лицом и взял за плечи. – Ничего не бойся, поняла? С тобой не произойдет ничего плохого. Поговори с Люси быстренько и возвращайся, ладно? – он поцеловал девушку в лоб, стараясь из последних сил сдержать слезы. – Я люблю тебя.
– И я тебя, пап, – Дайна обняла его. Ее не покидало ощущение, будто все пойдет совсем не по плану. Нормально собраться с силами Син ей не дал: дернул за локоть и с силой толкнул внутрь, заодно подкинув фонарь и медальон. Перед тем, как створка закрылась, девушка увидела профессора Ана, влетевшего под опускающуюся дверь в самый последний момент.
Часть 2. Правда чужими глазами. Глава 17. Их прошлое
Дайна оказалась в темном пыльном помещении. Она отшатнулась, с глухим стуком ударилась спиной о массивную дверь, но физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что разрывало изнутри. Серебрякова громко, надрывно всхлипнула. Перед глазами застыла та ужасающая картина: Алес. Его завораживающие, широко распахнутые глаза, в последнем миге удивления. И Максим. Слезы Максима, полные отчаяния. Последние слова о том, на чью долю выпало столько испытаний.
Валяющийся на полу фонарь освещал длинный каменный стол в центре длинного помещения, напоминающий жертвенный алтарь. По бокам стояли шесть огромных овальных зеркал. У изголовья и изножья возвышались еще два – самые большие, вытянутые.