Глава 22.3
– Какой-какой доброте? – Витя сильно нахмурился и кинул в рот чипсы.
– Тебя разве не возмущает факт экспериментов над людьми и нечистью? Их же мучают и истязают. Моя мама… – Агата сжала запястье Алеса в пальчиках.
– Твоя мама, – Алес вырвал руку, – была смертельно больна, и ты тоже могла умереть. Они вылечили тебя, но не спали ее. Сколько сиян погибло в ходе поиска лекарства – неизвестно. Я не испытываю жалость. Такова плата за силу.
– Ты действительно покалечил главу того филиала? – Драгомира стояла с планшетом и делала краткие записи в планшете. – Убил ли кого-то из сотрудников?
– А это имеет какое-то значение? – юноша ухмыльнулся. – Угрожать и действовать – разные вещи.
– Кадров с камер видеонаблюдения, подтверждающих убийство, нет, – Вэйра подал голос. – У нас нет доказательств. Они боялись Алеса, но их слова невозможно подтвердить или опровергнуть.
– Видите? – Алес с каждым шагов губы юноши растягивались в недоброй ухмылке, а атмосфера в комнате нагнеталось, давила на сознание. Заставляла сердце биться в горле. У всех присутствующих перехватило дыхание, и пошевелиться не получалось. Они, один за другим, попадали на колени. Черная пелена, становящаяся все четче с каждой секундой, витала вокруг юноши, раскинувшего руки в стороны. Сгущающаяся тьма липла к коже на лице Крепимира Александровича, сдавливала сознание в тески.
– Т-ты… – Драгомира схватилась за край стола, но противится необъяснимому ужасу не могла. Она рухнула на колени прямо перед Алесом. – Что… Это?
– Нет никого, способного меня остановить. Нет никого хотя бы немного приближенного ко мне по силе, – Алес взмахнул кистью, и темная материя всколыхнулась, легким дымом витая вокруг его пальцев. – Если бы я хотел, все те ученые давно были бы мертвы. Еще вопросы, почему они настолько боялись меня?
– Слышь… – Максим медленно поднимался. С большим трудом, чуть ли не заваливаясь, но смог встать на ноги. И не просто встать – шагнул к нему, схватил за ворот дрожащей рукой. Непреодолимый страх вмиг отступил, и юноша пошатнулся, чуть не завалился от нахлынувшего чувства облегчения.
– Я вам не враг. Всего лишь показываю, – Алес резко наклонился и закашлялся, закрывая ладонью рот. Стоило отнять ее – на коже осталось черное пятно, быстро испарившееся. – Вот как… – едва слышно прошептал он.
– Эй… – Максим нервно сглотнул и наконец-то отпустил одежду парня. – Ты…
– В порядке.
– Это… Уф… – Крепимир Александрович снял очки, нервно протирая их салфеткой. Он выглядел обескуражено и удивленно, чего никогда раньше не случалось. – Это действительно поразительно. Где ты научился такому? Что за ведунство?
– Не имеет значение. Я заплатил за него своей жизнью и личностью.
– Да ты! – Драгомира, взлохмаченная и сердитая, ударила ладонями по краю чужого стола. – Ты опасен!
– Опасен, – Алес расплылся в недоброй улыбке, смакуя слово. – Но что-либо сделать со мной никто не в силах. Подождите десяток лет, двину кони самостоятельно. А инфу не найдете – меня не существует. Ни даты рождения, ни фамилии. Ни-че-го.
– Десять лет? – Максим ухмыльнулся. – Достаточно… Я что-нибудь придумаю.
Люси сидела на диване, наблюдая за происходящем без лишних слов. Среди поднявшейся вакханалии она встретилась взглядом именно с Алесом, таким же спокойным. Вокруг него прыгал шумный Витя, задавая кучу вопросов; суетилась Агата, пытаясь узнать, умеет ли он летать и еще что-то необъяснимое делать; Максим преисполнился героизмом и начал выдвигать теории спасения; Индэр пытался донести до Неясова здравую мысль и объяснить, что его теории – бред; Данияр с врачом не согласился и встал на сторону Максима, а Энго пытался докричаться до всех чтобы они перестали шуметь.
Андрей старался хоть как-то угомонить Витю, но случайно получил локтем по носу, отчего оба сцепились. Вэйра схватил младшего за шкирку, оттаскивая от вечно недовольного всем рыжего бедствия уровня «всемирная бешинка». Пока Драгомира пыталась перекричать их и как-то успокоить, Крепимир Александрович смеялся. Вся ситуация его ничуть не напрягала, как казалось на первый взгляд.
Алес смотрел на Люси в упор. Смотрел и чувствовал в глубоких голубых глазах сплошной холод. Настоящий бескрайний океан, покрытый толстым льдом, и никакое ведунство ни в век не сможет растопить его. Не сможет преодолеть толщу зависти и ненависти, копившейся в ней годами, отравленной звучанием чужого смеха, видом чужой улыбки.