– Я, как врач, должен присутствовать при вашем разговоре и контролировать состояние нашей… хм, гостьи.
Из груди полковника вырвалось самое настоящее рычание, а потом он сделал что-то еще, и Мирэнс упал на колени и со стоном сжал руками голову. В страхе смотрела и не могла сдвинуться с места, а потом, повинуясь странному порыву, обхватила широкое запястье Хассэля и проговорила тихонько:
– Не надо.
Капитан крупно вздрогнул всем телом и опустил неверящий взгляд на мою руку. Доктор, кряхтя, поднялся.
– Только ваше нестабильное положение удерживает меня от того, чтобы немедленно отправить жалобу в службу собственной безопасности, – высоко задрав подбородок, прошипел Мирэнс.
И в его страшном голосе было столько темного обещания, что мне стало не по себе.
– Ты хотел угостить меня кофе, – обошла капитана, становясь прямо перед ним, не размыкая пальцев.
Не знаю, зачем я это сделала, но почему-то посчитала важным, даже необходимым. Хассэль поднял на меня несколько растерянный взгляд, а потом, словно оттаял, с такой бесконечной нежностью и восторгом глядя на мои пальцы на своем запястье.
– Знаешь, я люблю с такой плотной молочной пенкой и корицей, – продолжала заговаривать ему зубы и тащила куда-то.
– Моя каюта в другой стороне, – широко и как-то по-мальчишечьи улыбнулся полковник, мягко направляя меня обратно.
Послушно прошлепала босыми ногами в противоположном направлении.
– Простите за временные неудобства, Вероника, – виновато произнес полковник своим шикарным низким голосом. – В самое ближайшее время я обязательно решу этот вопрос, намекая на отсутствие обуви.
Дальнейший путь проходил в молчании. Встреченные нами офицеры провожали нас удивленными взглядами, пока капитан с явной неохотой не переместил мою руку на свой локоть, и в более привычном виде мы двинулись по коридору, ярко освещенному белыми лампами. Коридор оканчивался широкими дверями. Браслет снова скользнул по считывателю, и мы прошли внутрь.
Заинтересованно огляделась. Довольно просторная комната, отделанная темными панелями, небольшой диван, пара кресел, рабочая зона, а дальше огромное окно, за которым таилась бесконечная чернота космоса. В горле пересохло, и я, распахнув глаза, тяжело сглотнула.
– Значит, правда… – протянула потерянно. Соленые капли скользнули с ресниц по щекам.
– Не плачь, моя девочка, – с болью пробормотал Хассэль и неожиданно крепко прижал меня к себе, – мне не вынести твоих слез.
От того, как много вдруг закрутилось внутри, опешила и замерла, раскладывая эту бурю на составляющие. Странный капитан излучал мягкое тепло, оно будто обволакивало меня, обещая защиту.
– Что это? – спросила тихонько, закрыв глаза и наслаждаясь забытым чувством абсолютного спокойствия и уверенности, совершенно неуместного здесь и сейчас.
– Это моя сила, она приняла тебя и оберегает, – прошептал он в мою макушку.
– Сила? Какая еще сила? – спросила, отстраняясь.
– Я все тебе объясню. Только сначала сделаю кофе. Хорошо? – капитан подтолкнул меня к дивану, на который я опустилась, а сам отошел к стене. Там стояла кофе-машина будущего. Активировав что-то на сенсорной панели, он подставил белоснежную чашку. Прибор тихонько загудел, воздух наполнился чудесным ароматом кофе с так любимой мной корицей. Вкус дома. Снова едва сдержала слезы.
– Вот, держи, – Хассэль двигался грациозно и совершенно бесшумно. – Понимаю, что все это непросто для тебя, – продолжил он, едва я отпила немного. – Ты – не первая землянка, оказавшаяся в нашей вселенной, и как бы мы не пытались, нам не удалось обнаружить твою планету.
– Я вспомнила кое-что, – ответила капитану. – В последний вечер в баре со мной познакомился мужчина. Мы провели вечер вместе и даже обменялись номерами телефонов, чтобы продолжить знакомство. Он вызвался проводить меня до такси, а потом силой затолкал в машину и вколол что-то в шею. Это было страшно – чувствовать себя безвольной марионеткой, запертой в собственном теле. Он должен был доставить меня к доку.
– Доку? – нахмурившись, переспросил полковник.
– Да, он говорил именно так. А еще, что они искали меня слишком долго.