Жалость – плохое чувство в данной ситуации. Но мне было искренне жаль сильных и достойных мужчин, вынужденных заменять нужду, потребность в любви жалким суррогатом. Возможно, женщины сами по себе и не слишком виноваты. Просто за столько лет они уже не знают, как это по-другому.
– Мне много раз доводилось видеть, как девушки с Земли относятся к своим мужчинам, как неожиданно закрывают собой, поддерживают. Какой нежностью лучатся их глаза. Многие стали отказываться от договорных браков в угоду нереальной, почти несбыточной мечте.
– Сколько нас оказалось здесь за последние годы? – тихо спросила его.
– Очень мало. Всего пятнадцать, с тобой шестнадцать, – еле слышно прошептали его губы.
– Ты же не думаешь, что мы сумеем что-то кардинально изменить, правда? – задала осторожный вопрос.
– Разумеется, нет, – с грустной улыбкой ответил он. – Но это еще ничего не значит. Впервые за триста лет у нас появилась надежда.
– То есть получается, что Док и Призрак – просто благодетели какие-то? – недоверчиво прищурилась я.
– Не получается. Могло бы быть правдой, если бы эти двое обратились в Совет Высших Рас, предлагая решение проблемы. Они же используют вас для каких-то неизвестных нам пока целей, а это риск.
– Ты рискуешь, выбирая меня? – спросила я, и голос дрогнул.
– Скорее всего, – спокойно признал он, – но я ни за что не откажусь от тебя. Помни об этом всегда.
Хассэль игриво щелкнул меня кончиком пальца по носу, сбивая серьезный настрой, чем тут же и воспользовалась, придвигаясь ближе к мужчине, почти касаясь грудью его широкой груди.
– Так значит, возьмешь меня своим личным помощником? – хитро улыбаясь, спросила его.
– Мое ведомство слишком специфично, – тяжело сглотнув, ответил он. – Но я постараюсь придумать для тебя что-то другое. Если работа личным помощником сделает тебя чуточку счастливей, я организую ее для тебя, – твердо заявил Адониан.
И вот тут я действительно прониклась и зауважала этого сильного триирийца. Что-то мне подсказывает, что слова у него не разойдутся с делом, как это часто бывало у земных мужчин. Может и есть в истинности нечто положительное.
За размышлениями не заметила, как в каюту капитана снова просочился доктор, принеся с собой внушительный поднос. И только умопомрачительный аромат горячей еды вернул меня в реальность. Живот скрутило голодным спазмом, и этот предатель громко и надрывно застонал, заставив меня смутиться, а мужчин едва ли не забегать по стенам от беспокойства.
Мирэнса удалось вытолкать из каюты только после еще одного осмотра и заверения, что я просто очень голодна, а Хассэль, похоже, занялся целью скормить мне все, что притащил док. Причем он едва ли не рычал, когда я пыталась проявить самостоятельность и, гневно стреляя глазами, выхватывала у него вилку, чтобы справиться с едой, как привыкла. Отжав у меня обратно несчастный столовый прибор, он накалывал для меня тушеное нежное мясо в сладковатом соусе и настойчиво держал у губ, пока я со вздохом смирения не перехватывала кусочек, с наслаждением пережевывая. В конце концов, и я могу пойти на уступки. Если ему так хочется накормить меня, пусть. Тогда мне и голову не пришло, что во всем этом может быть некий сакральный смысл. Чем дальше я ела, тем спокойнее становился полковник. Он довольно и счастливо смотрел на меня, едва не урча, а я просто махнула на все рукой. В конце концов, Хас сам обещал ни на чем не настаивать и не принуждать. Так что, можно расслабиться. Тарелка опустела, а меня стало клонить в сон. Глаза просто слипались, и это было странно, ведь все последнее время я только и делала, что спала. Хотя, организму виднее. Поэтому, когда сильные руки подхватили мое расслабленное тельце на руки, я совершенно не сопротивлялась. Адониан отнес меня куда-то вглубь каюты, где за перегородкой пряталась вполне себе обычная кровать и даже весьма широкая. Капитан осторожно усадил меня на край матраса и открыл совершенно незаметную нишу в стене. Развернулся, передавая мне мягкую футболку.
– Справишься сама? – тихо спросил он, намекая на помощь с раздеванием.
И так велик был соблазн отдаться в умелые сильные и такие нежные руки, но сама же себя одернула. Рановато как-то. Тем более учитывая тот факт, что под этим серебристым комбинезоном на мне больше ничего нет. Горестно вздохнув, кивнула, а он улыбнулся, похоже, понимая гораздо больше меня, и мурлыкнул: