Хассэль Адониан
Какого вообще происходит на моем корабле? Что случилось с экипажем? Массовое помешательство? Жить надоело? Что за разрушительная тяга к самоубийству? По-хорошему, я мог бы уже отправить жалобу в службу гражданских состояний, если бы гребаные крючкотворы, наконец, ответили хоть что-то вразумительное по моему прошению о покровительстве. Даже заявку о гражданстве они оставили без должного внимания. Запустил боевого андроида на программу повышенной сложности. Мне не мешало бы как следует прочистить мозги. Позволил себе непозволительную ошибку, снова отвлекся, вспоминая события сегодняшнего утра, и получил весьма ощутимый удар по корпусу. Тренировочный доспех крякнул, но выдержал, а я, наконец, очистил разум и погрузился в процесс.
Пару раз выходил из зала, чтобы отнести Веронике обед и ужин, но трусливо сбегал, едва втолкнув поднос с тарелками. Никто из экипажа меня не беспокоил. К наступлению нового дня по корабельному времени я основательно загонял себя. В мышцах чувствовалась приятная усталость, а мозг прояснился и принялся анализировать ситуацию. И чем дальше я думал, тем более скверно выглядело происходящее. По всему выходило, что кто-то в моем ведомстве сознательно саботирует процесс получения гражданства Вероникой, а также не дает хода заявлению на покровительство. Виза Советника по безопасности обязательна в обоих случаях. Похоже, у господина Тилариуса свои виды на мою Нику, а это сулит дополнительные неприятности. И тогда провокация в столовой вполне укладывается в общую схему. Им нужно, чтобы Вероника сама меня оттолкнула, чтобы осталась одна, без защиты. А этого никак нельзя допустить.
Стоило мысли до конца оформиться, как последние искорки ярости рассеялись словно сами собой. Выбежал из зала и бросился к своей каюте. На браслет мне исправно приходили сообщения о попытках дока и Холбрука проникнуть к Нике, но девушка исправно выполняла мою просьбу никого не впускать. В очередной раз убедился, что она куда как разумнее меня. Покачал головой. Вот же горе-полковник. Совсем мне мозги вышибла эта связь. Мне было бы гораздо проще, если бы Вероника приняла меня, как мужчину, но я ни за что не стану давить на девушку. Но соблазнять ее мне никто не запретит. Тем более, ее тело уже откликается, тянется ко мне. Осталось только, чтобы разум смирился.
Провел браслетом по электронному замку и вошел. В каюте царил полумрак. На столике аккуратной стопкой были сложены чистые тарелки. Неужели сама сообразила, что испаритель в душевой можно использовать и для очистки посуды? Хотя, чему я удивляюсь? Она же землянка. Эти девушки уже не раз поражали меня.
Стащил с себя форму и бросил в очиститель. Как же в таких полетах не хватает нормального душа. Ощущения водных струй на измученном за день теле не заменит никакой испаритель. Вероника уже спала, отодвинувшись на самый край весьма широкой кровати, и свернулась под одеялом. Осторожно лег, чтобы не побеспокоить девушку, ей и так сегодня досталось. Накинул на бедра свободный край покрывала и, не сдержавшись, наклонился, чтобы вдохнуть одуряющий аромат тяжелых кудрей. В груди запекло, счастье переполняло, грозя разорвать ребра к черным дырам. Широкая улыбка растянула губы, и я опустился на подушку. Моя звездочка завозилась и внезапно перевернулась ко мне лицом, чтобы в следующий миг уютно расположиться на моей груди. Длинная ножка по-хозяйски устроилась на бедрах. Маленькая собственница удовлетворенно вздохнула и снова задышала ровно и спокойно, погружаясь в крепкий сон. Осторожно обнял рукой свою прекрасную пару и зажмурился, моля богов, чтобы дали нам еще немного времени наедине.
Вероника Покровская
Рука скользила по чему-то гладкому и очень приятному. Ощущение упругого бархата под пальцами будоражило. Я потерлась носом о мою невероятную подушку и шумно вдохнула, коротко простонав от удовольствия, мне вторило странное шипение.
Глаза распахнулись, остатки сладкого сна, трусливо поджав хвост, сбежали, оставляя меня один на один с жаркой реальностью. Прямо передо мной, закусив губу, лежал Хассэль. Великолепное сильное тело напряглось, синие глаза полыхали огнем. Спустилась взглядом по невероятно широкой груди, жадно облизала кубики пресса и замерла на внушительном бугре между ног, укрытом тонким одеялом. В горле мгновенно пересохло, глаза против воли распахнулись еще шире. О, боже! Наша близость вообще технически возможна? ЭТО в меня ни за что не поместится.