- Он просто устал, - глядя на Михаила в окошко, я сочувствую ему, понимая, как сейчас ему больно вновь и вновь прокручивать образы своих родных, кровь которых на его руках. Мужчина забился в угол и покачивается туда-сюда, ревет, подобно раненному зверю и плачет. – Он что-нибудь говорил? – я обращаюсь к коллеге, который отрицательно машет головой. – Нужно его привязать к кровати и ввести препараты внутривенно, это ускорит его действие. Больной утихомирится, и я настоятельно прошу проконтролировать его состояние. – Отдаю распоряжение, но санитары переглядываются друг с другом. Оба мужчины побаиваются входить к Михаилу, зная, что тот служил в войсках и обучен приемам. Фыркнув, я снял с себя пиджак и предал в руки двум амбалам-трусам, потому что приходится все решать самому. – Ждите здесь.
- Но, - коллега делает шаг вперед, преграждая мне путь. – Это опасно, Леонид.
- И что прикажете делать, Льюис, - чуть прищурился, направляя гневный взгляд на доктора. – Ждать, когда больной сам справится со своим состоянием? Или доверить этим упырям, - киваю на санитаров, вгоняя обоих в краску, - которые не способны выполнить своих обязанностей. – Льюис замолчал, сильно сжимая губы в полоску, которые вмиг побледнели. – Так то, доктор, а теперь посторонитесь. – Я открываю дверь к Михаилу, ступая на мягкую поверхность пола, буквально утопаю в нем. Не обращая внимания на переглядки мужчин, вхожу и за мной закрывают двери в целях безопасности. Взяв себя в руки, я настроено двинулся вперед, оценивая внешнее состояние Михаила.
- Как ты? – задаю ему вопрос, когда больной поднимает на меня свой прояснившийся взгляд, и узнает, кто к нему вошел.
- Плохо, Островский, - честно признается, и снова отпускает голову на колени, а я подхожу еще ближе, останавливаясь чуть больше в двух метрах от него, присаживаюсь на корточки.
- Хочешь поговорить? – предлагаю ему, надеясь разговорить мужчину, но он отрицательно качает головой. – Я мог бы предложить тебе гипноз, Миш, но, боюсь, что это будет бесполезно. Твоя болезнь прогрессирует, и, случись аналогичная вспышка или подобие ситуации, твое сознание вновь затуманится, и все будет, как прежде.
- Знаю, - согласно кивает головой. – Ты говорил это, я помню. – Замолкает. – Сейчас помню.
- Почему прекратил пить лекарства?
- Устал, док. Не хочу жить, мне очень больно, - хнычет, и снова начинает плакать, наверняка вспоминая свою трагедию.
- Но тебе придется с этим жить, - говорю ему, нарушая тишину. – Это неизбежно.
– Ты можешь помочь мне? – с надеждой уставился на меня, намекая на убийство. Но я машу головой и говорю «нет». Он смиренно опускает голову, а потом резко вскакивает и нападает на меня. Все случается в считанные секунды, я хватаю мужчину за руки и скручиваю их за спиной, успев вывернуться, но Михаил сбивает меня с ног и наваливается сверху. Краем уха слышу, что санитары и Льюис ругаются между собой и в панике не могут отпереть замок. – Помоги мне, - рычит бывший военный, но не пытается навредить мне, а для других глаз все выглядит так, будто он меня душит. – Помоги, док, прошу тебя, - уже умоляет, глаза налились кровью от слез и того бешенства, что в нем творится. Двери отворяются и оба санитара уволакивают Михаила от меня. Мужчина вырывается, и ударяет сначала одному, а потом второму по лицу, отправляя тех в прострацию. Я успел встать на ноги, сжимая руку в кулак со всего размаху бью по носу больному, когда он поворачивается ко мне передом, и заливаясь кровью, падает на пол, теряя сознание. Льюис стоит в шоке, его слегка передергивает от увиденного.
- Мужчину связать, - отдаю приказ, говоря громко. – И предпринять меры по его охране. У пациента ухудшилось состояние, он будет искать любой выход, только чтобы свести счеты с жизнью. – Отдышавшись, я поднимаю с пола свои вещи, поправляя пиджак, который надел, снова смотрю на бездыханное тело бывшего военного. В его глазах я прочел знание того, что мужчина догадывался о моих способностях и возможностях, потому что невозможно скрыть свою сущность от того, кто сам в этом когда-то крутился. И будь бы мы в других обстоятельствах, возможно помог мужчине, но только не здесь при свидетелях. – Льюис, вы меня слышите? – еще громче задаю вопрос, приводя в чувства доктора. Тот тряхнул головой, избавляясь от временного шока, закивал головой, как болванчик. – Вот и отлично. Жду отчет от вас, пришлите на электронную почту результаты проделанной работы и их реакциях.
- Хорошо, Островский, - соглашается, а в это время к нам прибегают еще несколько человек санитаров, и заведущий психиатрической больницы.
- Что, мать вашу, у вас происходит? Почему вдруг по всей психушке врубили сирену? Островский, вы не справились со своим пациентом? – совсем молодой юнец, подсевший на место отца по договоренности, пытается теперь стать руководителем, но пока все его попытки безуспешны.