- Не подведи меня, - шепчет на ухо, стоя рядом со мной перед выходом на сцену. Вот-вот поднимется тяжелая занавесь, и начнется наше трудоемкое выполнение работы. – Я буду в первом ряду с вашими друзьями и родителями Леонида, - при упоминании теперь наших родственников, я искоса поглядываю на отца, пытаясь вычислить, знает ли он о маме. Где она бесконечно пропадает и с кем. Папа прокашлялся, привлекая к себе внимание. – Ты слышишь, что я только что у тебя спросил?
- Прости, - тут же извиняюсь, так или иначе, но я упустила из виду начавшееся помутнение перед глазами. – Можешь повторить, - прошу папу, а у самой в горле появляется сухость.
- Соберись, Оля, - приказывает мне, и пристально следит за лицом, я же уворачиваюсь. – С тобой все хорошо? Ты побледнела? – Теперь Авраам повернулся ко мне, беря за плечи. – Знаю, это все нервное, но ты справишься, - ищет мой взгляд своими глазами, - не волнуйся, иначе прекрасная лебедь не будет убедительна перед публикой. Не заставляй пожалеть людей о потраченном времени и деньгах.
- Хорошо, - еле языком шевелю, а для убедительности киваю.
- Так то, - отец еще раз окинул меня своим подозрительным взглядом, наверняка чувствуя, что его дочь выглядит как-то иначе, чем обычно. Нахмурившись, мужчина покинул кулисы, отправляясь в зал, где объявил о начале заключительной постановки данным коллективом в этом сезоне. Выглядываю из-под занавеси, а место, предназначенное для моего мужа – пустое. Вся моя душа ухнула вниз и кровь отлила от лица. Крепко сжимаю кулаки, а потом расслабляю их, ощущая озноб по всему телу. Лариса и девчонки стояли рядом со мной, ожидая начала, и если другие никак не обращали внимания на меня, то только не она.
- Ларис, - обращаюсь к ней, думая, что может она мне поможет, голова кружится, но я держусь стойко. Возможно, в организме началась перестройка из-за потерянного ребенка, потому я и чувствую себя так плохо. – Слишком заметно, что я волнуюсь? – спрашиваю у девушки, на что получаю отрицательное мотание головой, и я вроде бы успокаиваюсь. Поправляю свою пачку, инстинктивно кладу руку на живот, где теперь нет моего малыша, и снова одолевает тоска, что и Лёни тоже нет в зале. Не пришел. Обещал, но не выполнил своих слов, данных мне вчерашним утром. Губы задрожали, и слезы грозились вот-вот нахлынуть потоком, и испортить двухчасовой макияж, что я так тщательно старалась накладывать в гримерной. Несколько вдохов и выдохов. Совсем коротких, но оживляющих, а затем раздаются аплодисменты и поднимается занавесь под льющуюся музыку живого оркестра.
- Заходи, - вырывает из воспоминаний голос молодого человека. Мы пришли в огромный и пустой зал, где ежедневно проходят тренировки по восемь часов. Чуть позже я поняла, что его оборудовали по заказу моей матери, а одна медсестра все судачила, что психиатрическая больница превращается в стол заказов. А потом она вдруг исчезла, и больше не появлялась на рабочем месте. – И, давай сегодня без глупостей, - предупреждает меня. – Сделай свою работу, и можешь отдыхать, запись ведется из камер наблюдения, - парень показывает на четыре угла в потолке, где сами машины приходят в движение. – Поэтому, просто выполни, что велено, хорошо? – в его голосе слышу просьбу. Не приказ. Понимаю, что много проблем доставляю, но, а как мне еще добиваться правды? Как? Молодой человек оставляет меня совершенно одну посреди пустого зала, в котором нет ни музыки, ни зеркал, чтобы видеть в отражении свои элементы и их ошибки. В целях безопасности, да-да, я уже это уяснила. Вот только я не намерена лишать себя жизни, а, совсем наоборот – я жить хочу рядом с мужем. Конечно, сначала получить все ответы на вопросы, что наболели в моей душе, а потом попробовать понять его. Стоило мне сделать пару шагов, направляясь к центру, камеры мгновенно сдвинулись с места, наблюдая за мной. Показываю фак, и мне все равно кто сейчас смотрит на меня, и что подумают о манерах. Принимаю первую позицию, напрягая до упора мышцы всего тела – вхожу в роль лебеди, которую так и не воплотила до конца, затем начинаю исполнять свое собственное соло. Это уже миллионный раз, но словно в первый. Танец без музыки – это, как тело без души, и я тому полное подтверждение. Все движения механические, отработанные до миллиметра. Закрываю глаза, мысленно переносясь в тот день, когда мы с Ириной отправились на свой девичник, что обернулся для меня роковым концом нормальной жизни.
- Девушки, - к нам обращается громила, стоящий за массивной цепью перед входом в «Богиню». Я наслышана об этом заведении, но всегда сторонилась его. Мы с Ириной улыбаемся, предвкушая праздник. Хочу сказать своей подруге новость, что скоро стану мамой, и, стало быть, навсегда ухожу из балета, даря всю свою любовь ребенку и мужу. Мой Лёня будет в восторге. От этой мысли все внутри начинает бурлить приятным волнением. – Предъявите свои билеты.