- Леонид никогда не простит отца, - отказываясь верить в услышанное, умом понимаю, что мой муж даже не догадывается об отношениях наших родителей. Каролина рассмеялась, отмахиваясь от меня.
- Не переживай, дорогая дочь, твой муж ни о чем не догадается, - хохотнув, она продолжает. – Тем более, скучать ему не придется, поверь мне, на твое место уже есть прекрасная дама.
Я соскочила со стула и подлетела к перегородке, ударяя по той кулаками. Мне больно, но это не сравнимо с тем, что творится внутри меня, а услышав от матери подобное, хочется и вправду на миг превратится в сумасшедшую, чтобы все это оказалось жестоким розыгрышем. Под такт моего срыва, мать смеется, чем еще сильнее злит меня.
- Хватит! – кричу на нее, - Замолчи! – Но Каролина продолжает. В помещение вошли два санитара и оттащили меня от перегородки, на которой была размазана моя собственная кровь. Опускаю глаза на руки, а на костяшках мелкие раны, но их множество. Кровь медленно проступает, как и слезы запеленали мои глаза.
- Девочка моя, - ласково обращается Каролина, привлекая к себе внимание. – Ты должна понять, как я себя чувствую, запертая в клетке твоего отца. Ты обязательно поймешь, - кивает головой в подтверждение своим словам. – Пройдет много времени, но, дорогая моя, ты научишься жить с этим, как я.
- Ты ненормальная, - смотрю ей в глаза, видя свое отражение в них. Каролина вновь подходит к перегородке, молча глядит на меня, а затем разворачивается и уходит на выходе бросая вслед обжигающие слова.
- Сегодня ты не в себе, доченька, но я буду часто тебя навещать, - подмигивает обоим мужчинам-санитарам, а затем хлопает дверью.
Это была наша самая первая встреча с Каролиной. Мать решила убедиться лично, что все идет по ее плану, заметает следы, боясь вдруг кто поверит мне в мою адекватность. Чуть позже миловидная женщина-психиатр проводила со мной беседы, пытаясь подтвердить диагноз, который был прописан в моей карте. Она была удивлена и одновременно напугана, догадываясь что происходит в психиатрической клинике.
- Оля, вы помните себя маленькой? – задает вопрос женщина-врач, чьи имена я не желаю запоминать. Если начну называть все своими вещами, уверую в свою участь, и тогда прекращу бороться. Такие беседы практически ритуал перед сном. – С какого возраста вы отчетливо помните события? – настаивает, нежно улыбаясь мне. Мы сидим в камере, между нами стол, как преграда. Санитары в целях безопасности пристегивают меня наручниками за рукоять железного, привинченного к полу, стула.
- Помню, - тихо отвечаю, глядя ей в глаза. – С четырех лет точно.
Она помечает в своем блокноте, кивая головой.
- Так, это хорошо, - радушно и спокойно продолжает. – А какое событие вы помните из того времени?
Я задумалась на миг.
- Пуанты, - коротко отвечаю, а психиатр удивленно уставилась на меня, ожидая продолжения. – Был день рождения, и родители подарили огромную коробку, думала в ней будет кукла или какая-либо другая игрушка, но в ней оказались они.
- Вы обрадовались? – тут же замечает.
- Не совсем, - отрицательно качаю головой, – но уже тогда знала, что это неизбежно.
- Как это? – женщина не на шутку удивлена, что вводит меня саму немного в неловкое положение.
- Мама бесконечно твердила, что, чем раньше они привьют во мне дисциплину в балетном обучении, тем быстрее обретут то, что когда-то она потеряла. – Как только мои слова слетели с языка, я тут же поняла истинную причину Каролины, из-за чего оказалась здесь. Зависть. Элементарная зависть, сподвигнувшая совершить подобное.
- Вы разговаривали с родителями о ваших личных пристрастиях?
- Нет, - отрицательно качаю головой. – Не было выбора ни тогда, ни сейчас.
Женщина вздохнула, продолжая выполнять работу психиатра. Минут пять она писала без остановки, а потом бросила листок ко мне, указывая на него, чтобы прочитала. Насторожившись, я косо посмотрела на нее, а потом все-таки взяла в руки бумагу, где были написаны вопросы.
«Вы отдаете себе отчет в том, что находитесь здесь не по своей воле?» - смотрю на женщину, она ждет моего ответа. – Да, - коротко говорю, практически одними губами.
«Кто-нибудь будет искать вас?» - Да.
«Знаете ли вы истинную причину своего пребывания здесь?» - Не совсем, - мотаю головой, отвечая ей. – Но догадываюсь, - добавляю.