Клим еще раз вздохнул, глянул на экран монитора, с которого на него открыто и в то же время тревожно смотрела девушка-мечта, цветок-суккуб, а на самом деле хрен знает кто, повернулся ко всему этому спиной и отправился следом за крыланом.
«Ничего, в случае чего действительно всегда можно будет пристрелить…»
Глава 5
— Тебя что, по кускам сшивали? — мрачно поинтересовался Клим после того, как перепуганная и нервно оглядывающаяся по сторонам девушка выбралась из медкапсулы.
Нагота ее, похоже совершенно не смущала, а вот команда Клима, выстроившаяся вокруг, так и бегала глазами, испытывая густую смесь из смущения и жадного любопытства, замешанного на не менее остром желании.
— Нет, меня пытались на куски разрезать.
От этих простых слов повеяло таким могильным ужасом, что стоявший рядом с Климом Дельф нервно переступил ногами. Девушка действительно вся была в шрамах. Заживших, что после медкапсулы не удивительно, но все равно заметных. На животе, под левой грудью, на бритой голове… В рамках какого это генетического эксперимента такое вот делалось, хотелось бы знать?!
— Ты из-за этого всех там порвала? — сделал «вброс» Дельф.
— Нет, — девушка качнула головой и обхватила себя за плечи руками — ее знобило, — это Чудо. Он… Он больше не смог.
— Чудо?
— Опытный образец Ч-1.
— А ты?
Девушка молча ткнула пальцем в верхнюю часть своей груди, где были выбиты буквы и цифры, и Клим, задавший этот вопрос, поморщился:
— Нет. Имя. У тебя же, наверно, тоже есть имя, как у этого… Чуда.
— Так его называла только я. Потому что… хотела.
— А он? Он тебя как-нибудь называл? — настаивал Клим, стараясь не пялиться на стройное обнаженное тело суккуба.
— Инь. Он называл меня Инь.
— Почему?
Девушка лишь пожала плечами, зато заговорил Аумм:
— Слитые воедино два древних знака Инь и Ян — это единство женского и мужского начал, черное в белом и белое в черном, зло в добре и добро внутри зла… Ян — мужчина, свет. Инь — женщина и чернота… Твой этот Чудо где про такое читать-то мог, цветочек?
— Ну… Было время, — «опытный образец» по имени Инь улыбнулась криво. — Не худшее в нашей не-жизни.
— Не-жизни? — переспросил Клим, а Дельф даже крыльями растерянно развел.
— И он, и я не были рождены, — пояснила Инь. — Мне говорили, что я создана, сконструирована, а значит, я не разумное существо, наделенное душой и жизнью, а образец… Так ведь проще думать, когда наступает время… резать.
— Твою мать! — потрясенно прокомментировал Дельф, который грубо выражался примерно раз в год.
— Ты голодна, Инь? — спросил Клим, теперь страстно желая уйти от им же поднятой темы.
— Нет. Медкапсула, пока спишь в ней, питает тело.
— Но, может, просто чего-нибудь… ну… вкусненького?
— Вкусненького? — Инь улыбнулась и сразу стала еще моложе, еще красивее и еще беззащитнее.
— Шоколад, — пророкотал Аумм. — Ты когда-нибудь в своей не-жизни пробовала шоколад?
— Однажды, — ответила Инь и вдруг помрачнела.
Видимо, воспоминания тоже были те еще. Блин. Нет, понятно, что все это, наверно, было необходимо для продвижения вперед науки, для блага цивилизации, но… «Опытный образец», «не-жизнь», мать его!
Клим отвел Инь в кают-компанию, где Дельф накинул ей на плечи плед, а Аумм сунул в руки плитку шоколада, сказав:
— Садись и ешь. Говорят, в нем гормон счастья.
— Спасибо.
— Сказал бы «не за что», — Клим уселся напротив, — да не могу. Дело у нас к тебе. Твое это «с», — он указал пальцем на сейчас скрытую теплой тканью грудь суккуба, — оно, насколько мы поняли, означает, что ты… создавалась для… для секса?
Инь замерла, опустила глаза и осторожно откусила от плитки темного шоколада. Зубы у нее были снежно-белыми и ровными. Белое на черном, черное в белом… Зло в добре… Блин! Как трудно-то!
— Так я прав?
— Они… Да. Но…
— Двое моих бойцов, — вздохнув, вновь, уже в который раз перебил Клим, — участвовали в операции по твоему… спасению. Мы прибыли сюда, потому что станция, на которой ты… жила, перестала отвечать на вызовы из центра. Естественно, перед тем, как десантироваться на нее, они выпили боевой коктейль. Имеешь представление о его действии?