Кивок на женщину, стоящую рядом с виконтом. Он косится на…жену?
— Аори? Что ты сделала?
Женщина отступает, краска заливает лицо.
— Я…это вышло случайно…ты уехал, а мне было так одиноко…он был такой молодой, живой, свежий.
Все ясно. Кусочки паззла встали на свои места. Жена виконта случайно встретила Окта и переспала с ним. Служанка, узнав об этом, решила прикончить парня, дабы насолить госпоже? Или же по другой причине?
— Зачем ты убила его?
— Потому что я ненавижу ее, — снова кивок. Миледи бледнеет. — Я предана моему господину, а она позорит честь нашего рода. Но я совершила ошибку. Поэтому должна быть наказана.
Девушка опустилась на колени, послушно склонив передо мной голову. Я замер, лихорадочно соображая. Выходит, Окт случайно подвернулся под руку и был убит…из мести? Из желания насолить этой шлюшке-миледи? Как же глупо…
Виконт с трудом держал себя в руках.
— Выйдите все!
Его семья и слуги послушно покинули зал, обеспокоенно оглядываясь на госпожу.
— Ты тоже!
— Но я… — она попыталась было что-то сказать, но он шагнул вперед и отвесил сильную пощечину.
— Уйди с глаз моих. И только попробуй сбежать!
Она зарыдала и выбежала из зала, а мы остались втроем. Виконт повернулся ко мне и тяжело вздохнул.
— Мне известны ваши правила, Кей. Кровь за кровь. Мы бы поступили также, поэтому ты волен казнить Айо.
Я кивнул, затем перевел взгляд на коленопреклоненную девушку. Еще минуту назад готов был убить на месте, с удовольствием глядя, как кровь брызжет из раны, а сейчас…
Ненависть во мне вдруг потухла, осталось лишь понимание. Эта девушка поступала так, как считала нужным, а ее признание ясно дало понять, что она сожалеет об убийстве. Ее глаза говорили об этом.
Но я не судья и не палач. Как могу я взять на себя эту роль? Позволено ли мне решать, жить ей или умереть? И хочу ли я ее смерти?
Нет.
Сам не знаю почему, но я не хотел видеть эту девушку мертвой. И даже осознание того, что она должна быть наказана, не могло меня остановить.
— Уходи.
Она вскинула голову, поглядела на меня с изумлением.
— Уходи, — повторил я, сам не веря своим словам.
— Ты уверен в этом? — спросил виконт, не делая попытки вмешаться. Я кивнул. — Так тому и быть. Ты слышала его, Айо. Тебе нет больше места в моем доме. Уходи.
В уголках ее глаз блеснули слезы, но девушка молча кивнула и, бросив на меня быстрый взгляд, метнулась прочь. Лишь смазанное движение. С такой скоростью я бы не сумел ее победить, пожелай она сразиться.
— Это был верный выбор, — кивнул виконт.
— Скажите об этому Окту.
Он хмыкнул.
— Поверь мне, рано или поздно тот мальчик бы погиб. Он не был воином.
— Но он мог жить. Просто жить…
— Верно. Но этого недостаточно. Жизнь и смерть — суть одно и то же. Ты скоро сам поймешь эту истину, Кей. А когда тьма пробудится в твоей душе — приходи ко мне.
— Этого не будет, — прошептал я. Виконт пожал плечами.
— Кто знает, парень. Кто знает…
Вернувшись в академию, я рассказал сэру Дарну об убийце и о том, что якобы сумел ее ранить, но она сбежала. Командор не на шутку встревожился, главным образом за меня.
— Это было глупо, мальчик! Впредь не суйся, куда не следует, ты ведь только ученик.
Я пообещал быть более осторожным, а затем отправился спать. Переживания этого дня изрядно меня истощили и, без аппетита поклевав ужин, я уснул.
Чтобы проснуться среди ночи от скользнувшей под одеяло девичьей фигурки. Ее тело было прохладным, приятным на ощупь, но лоно источало жар.
— Почему? — не понял я. Она коротко рассмеялась.
— Ты первый, кто понял. И позволил уйти. Это — моя благодарность. На прощание.
— Но… — я попытался было что-то сказать, однако мой рот быстро оказался запечатан поцелуем. А затем нас обоих унес вихрь страсти, разгоревшейся, словно зарево июльского пожара. Айо оказалась очень умелой любовницей, а ее тело — совершенным. Также я обнаружил, что моя выносливость — крайне долгая штука.
Ее не пугала моя внешность, а мне сейчас было все равно, что она — гуль. Мы были лишь вдвоем, наедине друг с другом, и весь мир казался незначительным. Конечно, о многом можно было поговорить после, узнать какие-то подробности…
Но она ушла, за пару часов до рассвета, оставив поцелуй на прощание. Слова были не нужны. Я и так понимал, что она хотела сказать.
Это был прощальный подарок. Мы больше никогда не увидимся. Не потому, что она уйдет далеко-далеко. Просто потому, что моя жизнь весьма коротка. Осталось чуть меньше десяти лет. Смогу ли я оставить после себя долгую память, или же буду тем, о ком никто и никогда больше не вспомнит?