В это время сквозь тучи пробилось солнце, и глиняная замазка стала быстро подсыхать. Еще немного времени понадобилось, чтобы срезать подходящие ветви и превратить их в жерди. Набрав сушняка для растопки и хвороста, Уве разжег костер. И, как далекие первобытные предки, подвесил самодельный берестяной котелок с водой над огнем. Можно было идти за деликатесом.
Он подошел к своей тряпице, расстеленной возле разворошенного муравейника, заглянул под нее. Теперь здесь было полно муравьиных куколок. Похожие на крупные рисовые зерна и мелкий речной жемчуг, они лежали аккуратной покатой горкой. Насекомые славно потрудились, перенеся их из муравейника, чтобы они не поджарились на солнце. А муравьиные яйца для голодного путника — это и белки, и витамины, и так необходимые организму калории. Причем, это лакомство мог легко принять желудок Ирландского Монстра, постепенно входящий в режим здоровой жизни.
После недолгой, но достаточно сытной трапезы, Уве напился ароматного кофе, подкрашенного сливками и подслащенного. И почувствовал себя готовым к короткому сеансу магической связи. Он еще не мог работать в полную мощь, но в Ордене были достаточно сильные паранормы, и Мак'Грегор надеялся, что они уловят его сигналы. Чем скорее к нему придут на помощь свои, тем лучше- для него и для Ордена в целом.
Уве уже давно облюбовал себе подходящее дерево, которое должно было ему помочь выполнить магическое действо. Ясень! Это дерево часто использовали кельтские друиды для всех видов волшебства и гадания. Ирландский Монстр был уверен, что священное дерево усилит мистический эффект, который он ожидал получить, посылая в магический полет свою мысль. Он облек ее в оболочки символического образа, понятного для посвященных. И, чтобы полет был удачным, разжег костер из ясеневых ветвей.
Греясь у этого костра, он отчетливо и ярко представил себе образ, который отправлял в магический эфир — череп и кости на фоне двух елок. Что означало: «Спасите! Иначе погибну в тайге!» Теперь оставалось заготовить побольше надежных факелов.
И снова пришлось Уве просить помощи у березы. Надрав бересты, он сделал несколько очень плотных, тугих свитков из нее и насадил их на срезанные ветви. Чем толще такой свиток, тем дольше и ярче горит факел, привлекая внимание спасателей. А в том, что за ним вскоре пришлют вертолет или укажут, как добраться до иного вида транспорта, Уве не сомневался.
Глава 39. Новое задание
Наступили удивительно теплые дни. Чувствовалось приближение лета! И даже ночи уже были не слишком прохладные. Особенно красив и торжествен был утренний лес, помолодевший, принаряженный цветами сирени и весь унизанный блестками росы.
Дмитрий отрабатывал правильность удара, выбрав подходящее место под развесистой кроной конского каштана, росшего на лесной опушке. Боец должен ощущать удар как выброс энергии. Между двумя противниками словно натягивается резиновый жгут. Чем сильнее увеличить его напряжение и резче отпустить конец, тем ощутимее будет удар, полученный врагом. Наилучший результат получается тогда, когда у атакующего возникает ощущение, что его кулаком словно движет некая внешняя сила.
У древних северных воинов такое состояние называлось «рогн», или «то, что ведет». А порождала его мощь — «онд». И каждый арий знал, что только через правильное движение его тела мощь онд трансформируется в силу, реализующую действие, — рогн.
Вокруг было тихо и спокойно. Но это вовсе не означало, что стояла мертвая тишина. Напротив, щебетали, расшалившись, птицы, гудели оводы и пчелы. Призывно стрекотал кузнечик, и что- то приветливое шептал родник. В совокупности этих ненавязчивых звуков Дмитрий улавливал каждое изменение, поскольку привык быть настороже. И, еще не видя человека, который шел по лесной тропе, он уже почувствовал его присутствие и бесшумно скользнул за кусты облепихи, хотя агрессивных оттенков от идущего не исходило.
Неподалеку, со стороны деревушки, залаяла собака. Громко заорал петух, переполошивший всю певчую округу, и сразу же в соседних дворах начали перекличку его нетерпеливые сородичи. Очень скоро ощущения подсказали Дмитрию, что по лесной дорожке идет никто иной, как его отец, и он вышел к нему навстречу. Они обнялись.
После приезда Дмитрия из Канады они виделись впервые, — им было о чем поговорить. Сергей Алексеевич выглядел несколько усталым, но держался бодро, как всегда. Он был аккуратно причесан и одет, словно только что собрался на прогулку, а не находился в пути уже часа два. Когда индейская тема была исчерпана, Дмитрий спросил об осиротевшем мальчике.