«Это повторяет один из главных заветов Спаса! — подумал Дмитрий. — А следовательно, подтверждает несомненную взаимосвязь двух систем». Удивительно, что в архивах Братства не было даже намека на то, что индейцы и арии владели единым древним знанием!
— Именно Виакин помогла мне выйти живым и невредимым из Змеиной пещеры, когда отец отвел меня туда, — торжественно произнес старый индеец. — Не буду рассказывать о том, что я испытал, это не столь важно. Я хочу, чтоб ты понял, как могущественна Виакин, если она захочет прийти на помощь. Ползучих тварей оказалось так много в каменном гнезде, что невозможно было ступить ни шагу, чтобы не наткнуться на одну из них или даже на целый клубок змей.
Неподалеку от пещеры находился Змеиный маунд — святилище древнего индейского племени Хоупвелл, служившее также склепом для умерших. Эти люди поклонялись Змее, поэтому и свой храм- усыпальницу они сделали в форме извивающегося змеиного тела с завернутым в кольца хвостом. Такое соседство, конечно, не было случайным. Вся округа в тех местах кишела змеями. Но в пещере, где мне предстояло провести целую ночь, было их основное логово. И, когда в лучах утреннего солнца я вышел из змеиной обители не только без единого укуса, но и держал в обеих руках по живой черной гадюке, и хвосты их тянулись по земле, ожидавший меня отец сказал: «Предсказание свершилось. Мой сын и в самом деле Победитель Змей!» Так я получил свое магическое имя — и все благодаря Виакин.
Глава 46. Виакин
В полном одиночестве Дмитрий сидел на поваленном дереве у макушки горы и безмолвно ждал чуда. Именно в эту, третью ночь к нему должно было явиться то, что индейцы называли словом Виакин, — некая всемогущая сущность, которая возьмет его под свою защиту. Вокруг сгустилась черная мгла, прорезаемая светом завораживающе близких звезд. Переменный ветер с завыванием набрасывался то сбоку, то снизу, швыряя в лицо Дмитрию песок и мелкий, колючий мусор. Спать не хотелось. Все его тело было словно наэлектризовано и казалось, ощетинилось множеством иголок, как у ежа или дикобраза в минуту опасности.
Он просидел здесь двое суток, изредка вставая и прохаживаясь, чтобы разогнать кровь. Он не испытывал ни жажды, ни голода, не ощущал холод. Ему нельзя было ни есть, ни пить, ни даже разводить огонь. Время будто остановилось для него. Иногда Дмитрию казалось, что он уже умер, и остался только его нетленный дух, готовый раствориться в воздухе, чтобы стать с ним единой, надвременной сутью. Иногда в нем пробуждался почти детский страх: а вдруг он уснет и не увидит Виакин, или не сумеет распознать ее присутствие в каком- то явлении?!
«Виакин может прийти в виде голоса, — звучало где- то внутри него откровение старого индейца. — А изредка — даже в виде мысли. Может она принять облик призрака или замаскироваться природной стихией. От того, в какой именно форме она к тебе явится, будут зависеть сверхчеловеческие умения, которые ты обретешь. Если Сила будет исходить из самого воздуха, твое тело станет неуязвимым для пуль, стрел и ножа. Если же она придет из грома и молнии, она даст тебе великую воинскую доблесть, ты сможешь стать талантливым полководцем. Виакин в виде птицы, которую индейцы называют скальным крапивником, одарит тебя способностью без всякого вреда для себя держать в руках ядовитых змей. А еще она может прийти в виде орла, ястреба, ворона. Смотри, не прогляди ее!»
Первый день одиночества закончился странными видениями. Дмитрий увидел незнакомых ему людей в последние минуты их жизни. Перед ним словно воссоздавалась видеозапись событий. Их было так много, что они могли бы смешаться в хаотическую картину, в которой стерлись бы многие детали из- за немыслимого их обилия. Но у Дмитрия была феноменальная память, и в ней все уложилось по порядку. Последние минуты жизни Серого Волхва показались ему самыми значительными из всех прочих.