Находившийся здесь же шкипер, слушая своих парней, то и дело поглядывал на Мишу, словно не решаясь спросить его о чем-то. Заметив его мучения, Миша поднялся и, отозвав шкипера в сторону, тихо сказал:
– Что-то не так, шкип?
– С чего ты взял? – делано удивился капитан рудовоза.
– Я же вижу. Такое впечатление, что ты хочешь о чем-то спросить, а решиться никак не можешь.
– Откровенно говоря, я все поверить не могу, что ты так просто отказался от доли за стоимость двух накопителей. Они же больших денег стоят.
– Знаю. Но для тебя и твоих парней они важнее денег. Вам на «Трудяге» еще работать. Вот получите приз, двигатели смените, и будете круче вороньих яиц, – закончил он свой ответ шуткой.
– Значит, ты действительно не против? – осторожно уточнил шкипер.
– Забудь об этом, – отмахнулся Миша. – Лучше скажи, куда будешь добычу пристраивать?
– Есть одна идея, – подумав, ответил шкипер.
– Поделись.
– Соплеменники твоих новых друзей держат на Марсе-6 завод по ремонту, утилизации и переделке старых кораблей. Бизнес у них давний, серьезный, а верфи известны во многих углах обитаемой галактики. Мы уже ремонтировались у них. Очень надеюсь, они дадут достойную цену за этот металлолом.
– В благодарность за спасение их друзей? – уточнил Миша.
– Угу.
– Ну, попробуй. Может, и получится.
– Должно получиться.
– Откуда такая уверенность? – не понял Миша. – Раввин с Израиля, а летим мы на Марс-6.
– Знаешь, про жителей Израиля говорят; сделай им добра на грош, и они отплатят втрое. Сделай подлость, и получишь такой же ответ, даже через много лет.
– Я как-то не привык оценивать людей по религиозным или этническим признакам. Я самих людей оцениваю, – покачал головой Миша. – В общем, сам решай.
Сидя в приемной начальника службы внешней разведки Российской империи, Вячеслав Сергеевич Миловский нервничал. Внешне это никак не выражалось, но ладони, лежавшие поверх папки из натуральной кожи, то и дело приходилось вытирать платком. За всю его службу это был четвертый вызов на совещание такого уровня. Обычно общаться ему приходилось с заместителями шефа, что было проще и безопаснее.
Кроме него, других начальников отделов в приемной не было, и этот факт здорово напрягал Миловского. Простая логика подсказывала, что его отдел случайно разворошил какое-то осиное гнездо, и теперь ему, полковнику Миловскому, придется огребать начальственный гнев по самое не балуйся. Кроме него, в приемной сидел жилистый седой мужик, смутно полковнику знакомый. Но кто именно он такой, полковник вспомнить так и не смог.
Наконец, огромная дверь из натурального дерева отрылась, и в приемную из кабинета повалили тихо гомонящие заместители, помощники и прочие советники. Дождавшись, когда они покинут приемную, секретарша шефа, роскошная пепельная блондинка с холодным взглядом профессионального убийцы, повернулась к сидящим и голосом, способным довести до инфаркта своей сексуальностью, сказала:
– Господа, вы можете войти. Граф ждет вас. Благодарю вас за проявленное терпение. Срочные дела.
Молча поднявшись, оба офицера быстрым шагом направились к дверям. Заставлять ждать начальника службы внешней разведки действие не самое умное. Граф слыл человеком умным, прямым и умевшим принимать жесткие решения. Причем последние он принимал независимо от собственных симпатий. Говорят, несколько лет назад одному из замов он, скрипнув зубами, приказал устроить несчастный случай, за какие-то грязные делишки.
Пройдя в огромный кабинет, Миловский быстро огляделся и, выбрав стул где-то в середине длинного стола, собрался сесть, когда хозяин кабинета, убрав в стол бумаги, негромко сказал:
– Пойдемте к моему столу, господа.
Дождавшись, когда граф усядется за свой рабочий стол, полковник осторожно опустился в мягкое кресло, настороженно поглядывая на устроившегося напротив мужика. Между тем граф, даже не спрашивая желания подчиненных, нажал кнопку селектора и, не повышая голоса, сказал:
– Снежана, будьте добры, нам три кофе, пожалуйста.
– Одну минуту, ваше сиятельство, – послышалось в ответ.
Сидя в кресле, Миловский принялся быстро прокачивать ситуацию. Судя по обстановке и атмосфере, разнос временно отменяется или задерживается. Значит, сюда его вызвали по делу. А единственное дело, которое могло заинтересовать руководителя такого уровня, это происшествие на транспортном узле. Еще раз пробежавшись по своим выкладкам и убедившись, что понял все правильно, Миловский почувствовал себя несколько увереннее.