Генерал-майор Волков всю сознательную жизнь придерживался этого мнения и менять его не собирался. Да, он легко воспринимал на службе женщин. В узлах связи, в штабах, в тыловых службах, но не в строевых частях, которые в любой момент могли быть отправленными на передовую. Поэтому история, рассказанная объектом, заставила его крепко задуматься.
Мечась из угла в угол по своему номеру, генерал пытался найти хоть одну достойную причину, которая заставила бы бывшего офицера империи снова встать в строй. Самая его большая надежда на его сложное финансовое положение рухнула в тот момент, когда парень открыто назвал сумму, полученную за свои художества на борту грузовоза. На данном этапе он оказался богаче самого генерала.
Интересы империи, после всего случившегося, были для парня пустым звуком. Проговорив эту фразу вслух, Волков громко обложил всех чиновников по матушке. Свора подонков сломала парню жизнь, заставив его озлобиться на все, что было связано со службой и большими чинами. Это он понял в тот момент, когда рискнул откровенно назваться. После слова «генерал-майор» глаза парня сверкнули так, что Волкову, привыкшему смотреть в срез ствола, стало не по себе.
За размышлениями пролетело несколько часов. Бросив взгляд на коммуникатор и убедившись, что время к обеду, Волков запер дверь номера и спустился в гостиничный ресторан. Отдав должное прекрасно приготовленным котлетам из баранины с зеленью и креветочному салату, он запил все это большой чашкой кофе и, расплатившись, вышел на улицу. Остановив флайер, он назвал адрес посольства и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза.
Плотный обед отодвинул мрачные размышления на второй план, заставив его немного расслабиться. Двадцать минут спустя, войдя в здание посольства, генерал решительным шагом прошел в нужный ему кабинет и, кивком головы поздоровавшись с агентом, присел в кресло. До сеанса связи было еще полчаса. Так что, с удовольствием попивая кофе и перекидываясь с работником посольства малозначительными фразами, Волков то и дело поглядывал на часы.
Заметив его взгляды, агент только сокрушенно развел руками. Разница во времени, усиленная расстоянием, не позволяла ему связать генерала с начальством немедленно. Даже само общение, несмотря на ретрансляторы, было затруднено скоростью прохождения сигнала. Поэтому, задавая вопрос, приходилось некоторое время ждать ответа. Время ожидания при разговоре могло длиться от пяти секунд до нескольких минут. Так что, когда настало время сеанса, Волков только вздыхал, дожидаясь, когда агент введет все нужные коды и обеспечит разговор с начальником СВР.
Наконец, на экране комплекса связи появилось знакомое лицо, и Волков, надев на голову гарнитуру, жестом выгнал агента из кабинета. Убедившись, что над дверью загорелся зеленый огонек, говоривший о включении системы звукоизоляции, генерал присел к столу и, откашлявшись, поздоровался:
– Доброго времени суток, граф.
– Благодарю, генерал. Ну, чем порадуете? Есть что-нибудь интересное?
– Есть. И много, – вздохнул Волков.
– Что-то не так? – чутко отреагировал на его вздох начальник СВР.
– Даже не знаю, как все это назвать, – откровенно признался Волков.
– Так. Давайте по порядку, Иван Матвеевич, – разом посуровев лицом, приказал начальник СВР.
– Если по порядку, то мы были правы. На переходе действительно была совершена попытка провести террористический акт. На что именно была направлена атака, неизвестно. Дело сорвалось. Исполнители две женщины. И вот в них заключается главная странность.
– Подробности, – безапелляционным тоном потребовал граф.
– Парень дрался с ними. Примененные им приемы – из арсенала нашего рукопашного боя и различных видов борьбы, настоящей борьбы, – уточнил генерал, – не имели того результата, который был бы ожидаем. Парень действительно профессионал, и его слову можно доверять.
– Откуда известно про его профессионализм?
– Ну, если вы готовы поверить мне как эксперту, то я готов подтвердить это, – решительно кивнул Волков.