Родного отца, Феоктиста Дмитриевича, наборщика одной из московских типографий, он почти не помнил. Тятя умер от ран, полученных на Первой мировой, в далёком 1919-м. Бориске тогда было всего четыре. Большая семья, в двенадцать ртов, осталась на руках рано овдовевшей матери. Но двужильная Фёкла Терентьевна не сдалась. Она вернулась из Москвы в родное село Синявино, где оставались родственники, и начала работать по найму у частных хозяев. Через год вторично вышла замуж за овдовевшего сельского учителя, сорокапятилетнего Сергея Васильевича Ступина. А у того было ещё пять своих взрослых детей (шестой, самый старший, погиб в 1918-м). Но отчим смог стать настоящим отцом им всем!
Вот он, ещё молодой, пронзительно и строго смотрит с фотографии. Волосы гладко зачёсаны назад, а пышные усы как всегда ухожены и слегка подкручены. Сергей Васильевич был старше матери. Но через три года они ещё и брата Женьку успешно родили... А это что? «Умер 16 февраля 1943 года». Получается, отчим пережил Бориса всего на девять месяцев? До последнего учительствовал и руководил хоровым коллективом в районном Доме культуры. Эх, батя-батя!
Сафонов тщательно перебирал всё, что имелось в папке. Игорька вырастила бабушка, Фёкла Терентьевна. Она дожила аж до февраля 1978 года... Всегда знал, что мамка двужильная. Борис, кстати, унаследовал её лицо: крупное, волевое, прямоугольное. Только мать ему ещё и самой красивой казалась. Он посмотрел на её последний снимок. Глубоко пожилая женщина, с мудрыми несчастными глазами и страдальчески сжатым ртом. Прости, мамуль! Я не хотел...
Женечка... Вскоре поле его гибели повторно вышла замуж. (За кого?! Впрочем, Витьке она всегда нравилась…. Блин, мерзко-то как!) Умерла в 1973 году. Похоронена в Североморске. Это ещё где?
Сынок, Игорь Борисович. Окончил Рижское Нахимовское и Ленинградское высшее инженерно-техническое училища. Служил на Краснознаменном Северном флоте. Капитан 1 ранга в отставке. (Вот умница!) Живет в городе Североморске, на улице Сафонова. (Это что, моего имени?!) Имеет сына и дочь... Жаль, фотокарточек самих внуков в папочке не имелось.
А вот и младший брат, Евгений Сергеевич Ступин. (О, ушастый какой! И с орденом Красного Знамени! Вот только на плечах почему-то красуются новенькие белогвардейские погоны, с одним просветом и двумя звездочками. Это подпоручик, что ли? Ну-ка, что пишут?) В 1942 году окончил (наконец-то!) авиашколу, получил звание сержанта и проходил службу в 94-м запасном авиационном полку. Направлен на учебу в Военно-морское авиационное училище имени С. А. Леваневского. После окончания, с августа 1943 года воевал в 40-м авиационном полку пикирующих бомбардировщиков ВВС Черноморского флота.
На фюзеляже самолета Пе-2 Е.С. Ступина было начертано: «За Бориса Сафонова!» Награждён орденами Красного Знамени, Отечественной войны II степени и Красной Звезды. (Вот орёл! Так, а это что?) Послевоенные репрессии не обошли стороной и старшего лейтенанта Е.С. Ступина. В 1948 году арестован и осужден сроком на десять лет. (За что?! Женьку-то!) Освобожден и полностью реабилитирован в августе 1956 года. Его восстановили в партии, вернули боевые ордена. Старший лейтенант Ступин получил назначение в ВВС Северного флота. А в 1971 году ушел в запас с должности заместителя командира части. Живет в Москве. У него две дочери и внучка.
Офигеть! Нет, значит, переводу ни роду Сафоновых, ни Ступиных...
Почти до утра Борис разглядывал снимки и перечитывал документы папочки. Мысленно беседовал с ушедшими родными. А утром с порога заявил появившимся балтийцам, что готов к любому продолжению военной службы на благо коммунизма. И вот уже четвёртый день Саргенто гоняет его по сопкам. Правда, вчера Кабо проговорился, что так товарищ старший космонавт всегда тренирует своих бойцов. Ещё со времен, считающихся Средневековьем.
* * *
Накануне засиделись допоздна. Саргенто и Кабо проводили с Сафоновым неформальную политинформацию. Так космонавты полушутя назвали встречу. Разговор шёл о том, что на Земле-7 назревает распад их общей Родины, Советского Союза. Все признаки налицо. С одной стороны, это плохо: самая большая в мире страна, в которой утвердился передовой социалистический строй, готова развалиться на куски. Но с другой — даже хорошо. Отдельные республики и страны Варшавского договора столько ресурсов вытягивают из СССР, что мама не горюй!
— А ведут себя при этом так, как будто им все должны. Доходит до того, что дети, приезжающие из соцстран в пионерлагеря Советского Союза, смотрят свысока на наших ребятишек и считают их нищебродами: советская ребятня выпрашивает у них жвачку. Мальчишки из Восточной Европы, особенно Польши, откровенно насмехаются и надменно рассказывают о том, какие у них «красивые дома и хорошие дороги». И добавляют: «Вы, русские, просто работать не хотите!»