Он уже был вооружён большой сухой веткой с остатками хвои. Убедившись, что Сафонов понял, сам затаился в гуще стланика. Там загорелое тело космонавта мало отсвечивало. Борис дисциплинированно занял указанную ему позицию и тщательно растёр себя почвой. Так хоть часть гнуса прокусить не сможет! Пока он этим занимался, послышался топот нескольких лошадей, шедших галопом. Так мчаться по густой чаще можно только спасая жизнь. Он заметил, как Зубров с силой швырнул ветку и тут же метнулся куда-то за ней. Оказалось — прямо в седло местному всаднику. Космонавт ловко оседлал пригнувшегося шкуроносца, странно дёрнулся, словно пытаясь вскочить, и тут же упал на него вновь... Они исчезли из поля зрения. Всего мимо пронеслось пять всадников. Крайним скакал Саргенто. Как заправский скиф он держался за круп лошадки, не имевшей стремян, одними ногами и выцеливал преследуемых из натянутого небольшого косматого лука!
Прошло около получаса. Звуки схватки затихли, и им на смену пришёл обычный шум тайги — шорох хвои, лёгкий гул ветра в кронах, потрескивание и пересвист птиц. Сафонов решил перебраться ближе к месту проезда конницы. И вскоре обнаружил первый труп. Это был явно тот, кого «оседлал» Зубров. Прежде всего бросалась в глаза неестественно вывернутая голова. «Ничего себе! Голыми руками!» Преодолевая брезгливость, стажёр снял с поверженного кожаную куртку с нашитыми защитными металлическими бляшками и натянул на себя. Ну, лучше, чем ничего! Защита была неимоверно мала и еле налезла на широкие плечи. А уж воняло от неё! Он с сомнением посмотрел на штаны и кожаную рубаху покойника, размером не сильно превышавшего подростка. Судя по характерным укусам, которые почти сразу начал ощущать под трофейной курткой, на нательной одежде паразитов должно быть ещё больше. Ладно, не баре — перебьёмся и без порток! А вот широкий кинжал в ножнах хозяйственно повесил на себя. Правда, сначала пришлось помучиться, повторяя сложный узел, скреплявший кожаный ремень всадника.
Всего в окрестностях места высадки Борис обнаружил трёх лошадей и тела четверых всадников. Двое были живы, хотя и имели серьёзные ранения — у одного раздроблена челюсть, у второго стрела в пояснице. Для начала связал местных ремнями, которые нарезал кинжалом из их же кожаной одежды, а затем как мог оказал первую помощь. После чего начал собирать в кучу лошадей. Здесь ему здорово помогли навыки, полученные ещё в детстве, когда ходил с табуном в ночное.
Вскоре в лесу послышался характерный хруст и треск. А затем и не очень мелодичный свист, с азартом исполнявший «Марш авиаторов», что с 1933 года являлся официальным гимном Военно-воздушных сил СССР.
Подпустив подъезжавших поближе, Сафонов с жаром подхватил:
Всё выше, и выше, и выше
Стремим мы полёт наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ!
Вот уже показались два всадника. Сначала он принял их за местных — те же меховые шапки, кожаная броня, оружие. Но затем рассмотрел светлые лица и нормальные размеры. Друзья вели по одному заводному коню, на которых были навьючены тела недавних низкорослых противников.
— Как дела, Феоктистыч? Не ранен?
— Отлично всё! Пока трофеи в кучу собрал!
Ребята подъехали к нему:
— Вот молодец! Смотри, и прибарахлился уже.
— А чего без порток-то до сих пор? А, понятно! Побрезговал.
Борис смутился.
— Ладно, дело житейское. Пленных допрашивал?
Теперь на широком лице отразилось чувство безмерного удивления.
— Чего пристал к мальчишке? — как всегда заступился Кабо. — Сам же сказал, что ромейский тут сильно извратился. А он-то его откуда знает?
* * *
Сафонова балтийцы озадачили дальнейшим сбором трофеев, а сами растащили четверых пленников по разным концам поляны и привязали к деревьям, с таким расчётом, чтобы те не могли слышать друг друга. После чего с двух противоположных сторон занялись дополнительными допросами. Судя по истошным воплям, быстро переходящим в малосвязный сбивчивый лепет, инструкторы оказались не только умелыми всадниками и рукопашниками, но ещё и специалистами фронтовой разведки. Борису стало не по себе. Что-то многовато не только для обычного человека, но и для старших командиров ВВС Балтийского флота.
Прошло около часа. Инструкторы собрались в центре поляны и о чём-то посовещались. Наконец, Зубров слегка пожал плечами и чуть развёл руки. Типа: «ну фиг его знает, тебе виднее!»