– Знаешь, твой метаболизм, конечно, ускорен, но это тебя не спасет от потери крови, – прокомментировал Хайзер, убирая меч обратно. – Я бы рекомендовал срочно приложить что-то холодное.
Но на этом дело не закончилось. Второй противник, стрелок, мгновенно прицелился и выстрелил. В руках Хайзера моментально оказалось два коротких меча, которые стали частью одного большого. Он молниеносно отбил пулю, заставив её срикошетить в стену, отчего посетители закусочной поспешно пригнулись.
– Плохая реакция, – добавил Хайзер, собирая свои мечи обратно в одно целое. –
Оценив ситуацию, стрелок не стал продолжать. Бармен, который до этого момента молчал, нервно посмотрел на Хайзера.
– Эм, вы... о чём-то спрашивали? – его голос дрожал.
– Да, как раз хотел узнать. Где находится особняк Нодос? – Хайзер спокойно спрятал меч и подошел к стойке.
Бармен, облизывая губы, кивнул в сторону, на стене висела карта с дорогами.
– Западнее, пол часа езды отсюда. Но будь осторожен. Ходят слухи, что там... не всё так просто.
– Вот это уже интересно, – усмехнулся Хайзер, бросив на бармена взгляд. – Спасибо за информацию.
С этими словами он направился к выходу, оставив за собой поверженных противников. Прежде чем выйти, Хайзер на мгновение остановился, обернувшись к лежащемуна полу бандиту.
– Совет на будущее: попробуйте меньше химии. Может, сможете продержаться подольше.
Хайзер уже собирался выйти из закусочной, как его остановил голос главаря.
– Подожди, – медленно произнес он, наклонившись вперед за своим столом. – Ты, похоже, не слабак. Убил бы моего человека, если бы хотел. Но, кажется, ты не ищешь конфликтов. Верно?
Хайзер обернулся, слегка приподняв бровь. Его улыбка не исчезла.
– Знаешь, обычно я предпочитаю не тратить время на бессмысленные драки. Но если кто-то хочет тренироваться на мне – почему бы и нет?
Главарь кивнул, его взгляд стал более внимательным.
– Вижу, ты умный парень. И сильный. Но в Хизарии, сейчас нелегко. Банд становится всё больше, и не все такие... рассудительные, как мы. Советую быть осторожным, особенно если ты ищешь Нодосов.
Хайзер хмыкнул и почесал подбородок.
– Спасибо за заботу. Но знаешь, я больше верю в математическую вероятность, чем в опасности от банд. Хотя приятно, что ты не в списке тех, кто считает меня мишенью.
Главарь ответил.
– Твоя уверенность — это хорошо. Но помни, что даже формулы не всегда могут предсказать хаос. И знаешь ты из Аривии? Но твой акцент тебя выдает земляк.
Хайзер чуть прищурился в ответ не говоря больше ни слова, вышел из закусочной, оставляя за собой новые вопросы и любопытные взгляды.
Высокие, как скалы, стены замка Нодос терялись в густом тумане, который окутывал каждый угол этого древнего и мрачного места. Столетия подчинения времени придали стенам ощущение вечной тяжести, будто само здание знало больше, чем те, кто ходил по его залам. Окружённый лесом, диким и непроходимым, замок был местом, отрезанным от внешнего мира и забытым даже самими звёздами.
Внутри, в сердце замка, находилась лаборатория, ослепляющая своим контрастом с холодными коридорами. Яркие лампы, сложные приборы, которые казались чуждыми в этом древнем месте. В центре комнаты, окруженная сложными системами жизнеобеспечения, находилась девушка — Лира. Ей было шестнадцать лет. Её тело казалось хрупким, почти неестественным, её кожа была светлой, почти прозрачной, а волосы — тёмными, как ночное небо. Она лежала, неподвижная, словно кукла, ожившая под властью научной гениальности и тьмы.
Хакир Нодос стоял рядом с ней. Он смотрел на Лиру с выражением удовлетворения и чего-то почти святого. Для него она не была просто творением науки — она была ключом к самому важному, что он когда-либо имел. Лира была сосудом, который вскоре должен был стать чем-то гораздо более значимым.
– Через месяц, – тихо произнес Хакир, глядя на своих подчиненных, – я смогу вернуть свою жену. Лира будет готова. Её тело уже завершено, но нужно ещё время, чтобы она приспособилась к основам. Ходить, пить, справлять нужду... Все это — лишь прелюдия к истинному пробуждению.
Трое учёных, стоящих перед ним, переглянулись. Каждый из них чувствовал скрытое беспокойство, зная, что приближаются к точке невозврата. Но никто не решался прямо противоречить Хакиру.
Первым заговорил Тулун Аман, старейший и самый опытный из них. Его голос, хотя и был спокоен, носил в себе груз сомнений, которые копились внутри него годами.