Донни откинулся на спинку стула, держа бокал вина, и, чуть прищурившись, продолжал наблюдать за тем, как его гость уплетает ужин. Донни продолжил, наблюдая за Хэдсом
– В арене будут сильнейшие бойцы, Хэдс. Эти соперники не те, против которых ты выступал раньше. Через два дня начнется ежегодный турнир, тебе стоит запомнить, с кем ты столкнешься.
Хэдс, закончив трапезу, схватил бутылку вина и начал пить прямо из горлышка. Донни достал сигару, закурил и, выпуская густой дым, добавил
– Твой первый соперник – ночной страж. Как мне сказали, в прошлом году он побил одного из военачальников Аргизов.
Хэдс усмехнулся, оторвавшись от бутылки
– Что за дурацкое имя? Откуда он?
Донни ответил, не сводя глаз с Хэдса
– Из Эллоры. И запомни: его не стоит недооценивать. Ты ведь никогда не сражался с военачальниками, а они очень сильны.
Хэдс поставил бутылку на стол и посмотрел на Донни
– Вы перестали мне верить, Донни?
Донни медленно встряхнул пепел с сигары и с улыбкой ответил
– Я никогда не перестану верить в тебя. Но твой настрой мне не нравится. Ты слишком самоуверен, а это опасно.
Донни продолжил после паузы
– Помимо него, есть бойцы, которых стоит опасаться. Первый – ДоМин, сильнейший монах из Суньджи. Второй – бывший генерал Ранбурска, герой войны Вальтер, по силе он не уступает военачальникам здешних племен. Говорят, он один из двадцати сильнейших бойцов Ранбурска. И самое главное – вождь племени Керей, Себор. Победитель прошлогоднего турнира.
Хэдс вышел на улицу ресторана. Прогуливаясь по городу он начал вспоминать свои годы в армии.
Воспоминание Хэдса Кривера
Хэдс вспоминал свои первые дни в военной службе Ранбурске. Город Хетебург — одна из старейших и крупнейших городов на севере — всегда оставался символом силы и справедливости в стране. Служба там была честью для любого молодого солдата. Хэдс тогда был полон энтузиазма, веря, что сможет принести пользу своему народу, защищая его и сохраняя порядок.
Но его идеализированные представления начали рушиться, когда власть захватил князь Владимир. Хэдс был свидетелем того, как за считанные месяцы этот человек начал менять страну изнутри. Пропагандистские плакаты заполонили улицы Хетебурга, вещая о необходимости сильной власти и оправдывая всё возрастающую милитаризацию.
"Народ должен сплотиться вокруг князя Владимира, нашего истинного вождя!" — эти слова стали неотъемлемой частью повседневной жизни каждого гражданина Миранды.
Со временем пропаганда приняла устрашающие масштабы. Хэдс видел, как голод и бедность стали главными спутниками простого народа, в то время как правящая элита утопала в роскоши. Князь Владимир, не обращая внимания на нужды людей, инициировал кровопролитную войну с соседним государством Ньюкель, обвиняя его в угрозе безопасности Ранбурска.
"Мы не можем позволить им разрушить наше будущее!" — кричали изо всех динамиков.
Хэдс помнил, как его отправили на фронт. Это был первый раз, когда он осознал, что идеалы, за которые он сражался, больше не имели значения. Ньюкельская армия, хотя и сопротивлялась, не была агрессором. Они защищали свою страну от захватчика, и Хэдс видел это в глазах врагов, которых убивал. Постепенно он начал задавать себе вопрос: за что же он на самом деле борется?
Память о тех днях врезалась в сознание Хэдса. Он видел, как его соратники, честные и доблестные люди, начали изменяться под тяжестью войны и диктатуры. Жестокость стала нормой. А приказ князя Владимира — законом, который нельзя было обсуждать. Всё чаще Хэдс ловил себя на мысли, что его долг перед страной превращается в орудие угнетения, и он сам становится частью этого механизма.
Воспоминание Хэдса: Митинг в Оске
Оск, столица Ранбурска, всегда был местом контрастов — богатства и власти на фоне бедности и отчаяния. Однако в тот день город превратился в поле боя. Улицы заполонили десятки тысяч протестующих. Люди требовали справедливости, еды и прекращения войны с Ньюкелем. Митинг начался мирно, но правительство князя Владимира не собиралось терпеть бунт.
Хэдс и его подчинённые получили приказ подавить восстание любой ценой. Он понимал, что это не то, ради чего он вступал в армию. Но приказы не обсуждались. Вся площадь была окружена войсками. Артиллерия и оружие, которые должны были защищать страну от внешних врагов, теперь были направлены на собственных граждан.