- Нет, - часовой подозрительно скосился на сталкера.
- Хорошо. А наверх?
- Куды это наверх? - не понял охранник.
- Туда, - сталкер указал пальцем в потолок.
- А ты, часом, умом не тронулся, хлопец?
- Нет. Я же сказал, нам нужно на "Октябрьскую". И попадем мы туда любым способом. Нет, если вы, конечно, нас через межлинейник не отправите.
- Свят-свят-свят! - часовой принялся часто-часто креститься, видимо, само упоминание о межлинейнике вселяло в него первобытный ужас.
- Тогда открывай ворота наверх, мы там пойдем.
- Идиоты, - резюмировал часовой и обратился к напарнику: - Петро, проводи этих ненормальных.
Расчет Алексея был прост - если уж нельзя попасть на "Центральную" напрямую, через туннели, то безопаснее всего было двигаться по поверхности. Да, существовал довольно высокий шанс нарваться на какую-нибудь дрянь, мутантов, диких. Но это, по крайней мере, вещи все знакомые и понятные, с которыми можно справиться. Межлинейник же считался местом гиблым, соваться туда было чистейшей воды самоубийством. Первые несколько лет после Войны его активно использовали для сообщения между ветками, особенно, когда власть на "Центральной" в очередной раз менялась. Сунешься, не зная, у кого бразды правления, и хорошо, если просто без товара останешься и без вещей. А так было удобно - входишь около "Победы" и выходишь уже на "Немиге", на другой ветке. Да, на "Немиге" проверяли на наличие запрещенных предметов, но хотя бы не драли три шкуры за налог. "Центральные" тогда пытались прибрать к рукам и "Немигу", и "Площадь", но быстро получили от ворот поворот и попыток повторять не стали - лишних людей на такие цели не нашлось. Потом в межлинейнике начали пропадать люди, те, кто шел по одному, по два человека. Выживших оказались считанные единицы, да и те мало походили на людей - перекошенные от ужаса лица, выжженные глаза, кровоточащие уши и ноздри и почти полная потеря рассудка. Из нечленораздельных выкриков и мычания составили общую картину : в туннеле появились два вида огней - синие и красные. Синие влияли на психику - человек начинал слышать голоса, видеть сюрреалистичные картины и миражи, терял ориентацию в пространстве, не узнавал находящихся рядом, видя в них, кого угодно, но только не людей. Красные огни вели себя по-другому - эти сгустки пронизывали насквозь тела людей, заставляя чувствовать невыносимую боль, как от тысячи раскаленных игл, буквально выворачивая человека наизнанку. Чаще всего они встречались по отдельности, но бывали случаи, когда они объединялись. После такой встречи выжил только один человек. Когда этот бедолага ввалился на "Немигу", все сначала подумали, что на станцию приперся неизвестный мутант. И лишь по постоянным стонам про "синее с красным", поняли, что человек прошел через межлинейник. Все прекрасно понимали, что он уже не жилец, и кто-то из сожаления пустил несчастному пулю в голову.
Дальше - хуже. Стали исчезать большие группы людей, даже целые караваны, которые всегда передвигаются минимум десятком и вооружаются до зубов - охотников до чужого добра всегда хватает. Да, процент выживших увеличился до двух-трех человек с каравана, правда, очень редко. И появилась новая информация. К огням добавилась какая-то ядовито-фиолетовая желеобразная субстанция, бросающаяся на людей и пожирающая их. Причем эта дрянь могла разделяться на несколько самостоятельных сгустков, поэтому шансы выжить при встрече с ней были настолько малы, что про них и говорить не хотелось. Что из этого всего было правдой, а что вымыслом - неизвестно, но проверить не решился никто. Все сошлись в одном - люди пропадают, а на выживших без слез смотреть нельзя. Хотели забаррикадировать входы с обеих сторон, но побоялись. С тех пор туннель пользуется дурной славой, и посещать его не отваживается никто. Да и "Центральная" под натиском двух веток и обещанием быть стертой с лица минского метрополитена успокоилась, власть перестала меняться, и жизнь потихоньку приняла свое привычное размеренное русло.
Спустя четверть часа отряд поднялся наверх, и тут возникла очередная заминка - Варвар, всю свою жизнь от самого рождения и до теперешнего момента проведший на станции, рухнул на четвереньки, едва только поднялись из подземного перехода. После низкого подзакопченного потолка, после стен станции и знакомых туннелей невероятно высокое, ослепительно голубое небо повлияло на бородача, как удар обухом топора по голове. Никогда не быв на поверхности, организм паниковал, настойчиво требуя вернуться в свою привычную нору, в ставшую родной среду обитания. Саныч перенес возвращение в город легче - все же на момент Удара ему было уже двадцать пять лет. За последующие двадцать лет кротовьей жизни отвык, конечно, но, как Варвар, на четвереньки падать не стал, лишь облокотился о парапет перехода и жадно пытался хватать воздух через противогаз. Алексей с Тостером только молча усмехались, глядя на товарищей. Сталкер вспомнил, как в свой первый подъем его вообще стошнило, перед отцом тогда было очень стыдно, хотя тот и сделал вид, что ничего особенного и не произошло.
- Дыши, Варварушка, дыши глубже, - посоветовал Тостер. - И голову в землю не тычь, поднимай потихоньку. А то, если удобней, можешь и так передвигаться.
Варвар промычал что-то нечленораздельное, но, судя по интонации, явно матерного смысла и начал попытки к своему вертикальному восстановлению. Удалось ему это не сразу. Только раза с пятого или шестого он смог привести себя в нужное положение, пусть и слегка пошатывающееся. Саныч к тому времени уже крепко стоял на ногах, ни на что не опираясь.
- Ну как, живой? - поинтересовался Алексей.
- Частично. Но чувство такое, будто меня прополоскали, а потом выжали.
- Это нормально, отойдет. Саныч?
- Порядок, мужики.
- Отлично. Тогда краткое ЦУ. Никуда не разбегаемся, держимся рядом, стреляем только тогда, когда есть непосредственная угроза жизни, иначе можем со всей округи тварей насобирать, в непонятные места не лезем, чтоб не лишиться рук-ног-голов. Вопросы?
Вопрос в данную минуту оказался только один и задал его Саныч, тыча рукой в сторону монумента Победы:
- Это что такое?
- Монумент Победы, - пожал плечами сталкер.
- Я не про то. Что это за монумент я не хуже тебя знаю. Я про вечный огонь. Он же горит!
- Никто не знает, почему, - нахмурился Лёха. - Говорят, он вновь вспыхнул спустя одиннадцать лет после Начала. Кто-то тогда кричал, что это огонь небесный снизошел, чтобы покарать остатки грешников, кто-то наоборот утверждал, что это знамение того, что мы выстоим и выживем, несмотря ни на что. Лично я знаю только одно - все те, кто приближался к огню менее, чем на метр, превращались в кучку пепла. Так что знамение это или нет, но лезть туда я не хочу.