Внезапно она услышала собственный холодный, сосредоточенный голос:
— Проникающее ранение живота и грудной клетки. Значит, только сидя или полусидя. Продеть ремень под руками…
Стянув с Андрея ремень, она приподняла пострадавшего, протянула ремень под мышками, застегнула на своем поясе. Хорошо! Теперь на выход!
Бессознательное тело оказалось невероятно тяжелым. Гораздо тяжелее, чем она ожидала от человека, больше похожего на тень. Желание спастись отступило на второй план. Действительно важным оказалось искупление. Эта призрачная возможность заставляла идти быстрее, помогала не снижать темп.
Два трупа и череда офисов остались позади. Ева выбралась в просторный зал со скамейками и столиками. Отсюда вели три одинаковых коридора. Пришлось включить фонарь, чтобы прочитать указатели: «Выход Б 850 м», «Выход А 700 м»…
Разворачиваясь к третьей табличке, она услышала металлический треск. Луч чужого фонаря на секунду ослепил ее, а потом знакомый, до жути отвратительный голос произнес:
— Попалась, беглянка! А это кто? Новый друг?
Ева зажмурилась, напрягла левое запястье. Костяная шпора болезненно вышла из руки. Правая потянулась к ремню. Другого шанса не будет!
— Не заставляй меня стрелять! — предупредил Егор.
На Еву нахлынуло странное чувство. Что-то волнами резонировало внутри головы. Звук начинался как потрескивающее жужжание, затем оформился в речь, спокойную и разборчивую. Что-то в интонациях напоминало отца, но это был явно не он. Это было то неведомое существо. Нечто, пытающееся казаться Хидэке.
— Не делай глупостей, — сказало оно. — Если уже все решила, не буду тебя останавливать, но я думаю, сейчас это некстати. На тебе лежит ответственность за чужую жизнь. Выиграй немного времени, и я смогу тебе помочь.
Невольно она выпрямилась. Шпора исчезла в руке.
— Хорошо, — обрадовался Федорович. — Теперь отстегивай эту обузу и идем к выходу Б. Долго нас ждать не будут.
— Почему ты всегда относишься к людям как к вещам?! У тебя вообще есть сердце?
— Потому что наше существование ничтожно.
— Твое да! А как же исследовательская группа?! Дети?! Хидэке?! Ты убил их! И тебе было плевать!
— Прекрати истерить! Катастрофа на платформе была случайностью. Никто не хотел смерти Хидэке! Слушай… Никто даже не догадывался, на что способен Абадон. Но знаешь, что было бы, не случись трагедии? То же, что и сейчас! Я бы стал научным руководителем. Не Хидэке. Твой папочка был лицемером! Он утопал в догматизме. Знаешь, почему Абадон так отличается от остальных?! Знаешь, почему под моим началом получился здоровый образец с такими возможностями, а у Хидэке получились вы? Потому, что Хидэке был ужасным ученым! Он мог блестяще выполнить свою работу, но его понимание мира было бесконечно далеко от истины.
Нам известен лишь один процент информации о мире, в котором мы живем. Два процента нам неизвестно, и мы знаем об этом. А девяносто семь процентов для нас тайна, и мы даже не догадываемся о содержании этих данных! Данных, которые невозможно получить с подходом Хидэке. Он твердил, что использует исключительно научное мышление, и игнорировал критически важные источники, когда я их ему предлагал!
Да, мои спонсоры, Heavy Air, вместо результата эксперимента увидели трагедию, но и она доказала, что все было не напрасно. Мы смогли сделать небывалый прорыв! Я использовал то, на что Хидэке и внимания бы не обратил — «Аль-Азиф». Нам удалось добыть образец организма с пояса Койпера у Фомальгаута. Казалось, перенести даже часть генов в геном человека будет невозможно, но у нас получилось. Абадон стал прорывом! Он показал, как мало мы знаем и как много еще должны узнать. Случившееся досадно, но мне не жаль. Я ни в чем не виноват. Я просто делал свою работу, и делал ее лучше, чем… Это еще что?!
Свет фонаря на секунду стал темнее, будто его пересекла чья-то тень. Ева почувствовала порыв ветра. Ощутила, как огромное невидимое нечто пронеслось рядом. Егор развернулся в попытке проследить за неуловимым силуэтом.
Яркий золотой луч ударил в глаза, но сияние быстро рассеялось, и Ева разглядела его источник. За спиной Егора под ровными углами стал рваться воздух. Федорович попятился, наставил автомат на открывающийся портал.
Ева снова ощутила вибрацию мыслеволн, на этот раз приглушенных. Да и сам голос звучал слабо: