— А Петров вчера не уходил!
— О как…
— Ага, ты поговори с ним. Дед наверняка на изжоге. — Виталий ответил знаком «ок». — У вас же сегодня этот! Как его… День Хэ!
— Да ну тебя! Вот если полезет что-нибудь большое и с зубами, я специально вырубать ничего не буду.
— Ладно, удачи вам!
— Спасибо.
Он прошмыгнул под поехавшей вверх створкой.
Лаборатория выглядела тесноватой из-за гигантской машины в центре. Положив сумку на один из металлических столов, Виталий пошел искать Петрова.
Доктор, должно быть, не на шутку взволнован.
Из-за двери в мастерскую инженеров доносился быстрый стук пальцев по клавиатуре, периодически сменявшийся скрежетом чего-то железного. Техник перечитал полюбившуюся надпись на табличке: «Высокое интеллектуальное напряжение! Не влезай! Убью!»
Давно пора повесить такую у ворот!
Пройдя чуть дальше, он увидел Петрова. Тот сидел за стеклом гермокамеры и, похоже, так глубоко погрузился в раздумья, что не обратил внимания на лаборанта.
Ты должен с ним поговорить!
Виталий поднялся по лестнице. Дверь оказалась открыта.
— Здравствуйте, Игорь Павлович. Как вы?
— Здравствуй, Виталий. Все хорошо. Садись, нам нужно поговорить.
— Ребята на дверях сказали, что вы тут всю ночь были. Волнуетесь по поводу надзирателя?
— Ха! Надзирателя? Да нет конечно. Пришлют какого-нибудь стажера с бумагами. Покажем ему, что мы тут делаем, у него челюсть отвиснет. Глядишь, загорится работой. Еще охрана нас на камеры запишет для протокола, и все.
— А что не так? Все проверено на сто раз. Техника исправна. Все должно быть безопасно.
— Я волнуюсь не за процесс проведения эксперимента, а за возможные последствия удачного опыта. Нет, немного переживаю, конечно, за детище, но мы же не просто так столько над ним трудились. Смотри, какая штука… Все начиналось с образца меньше мизинца и совковых документов шестидесятилетней давности. Причем подозрительно скудных. Как будто умышленно урезанных. Тогда мы не знали и не могли знать, чем это все закончится. Сейчас у нас на руках новейшая технология. Это настоящий прорыв. Что-то такое, что может изменить наше понимание вселенной и параллельных миров как концепта. Проблема в том, что очень многие технологические достижения человечество использует не так, как задумывалось изначально. А зачастую ученые даже предположить не могли, как будут применять их открытия. Вот Беккерель открыл радиоактивность урана. Случайно, правда, но кого это волнует? Что получили люди: бум в технологиях, ядерную энергетику. Думали: сейчас заживем! Но на торий мы так и не перешли. Реактор в комплексе с советских времен остался. А почему? Да потому что чисто мирный атом никому не нужен. А теперь представь: что, если портальная технология окажется работоспособной? Что, если есть что-то вовне? Как тогда изменится наша жизнь? Можно только гадать. А что случится, если эта технология попадет не в те руки и на ее основе сделают какое-нибудь оружие? Когда я был ребенком, все боялись ядерных бомб. Что произойдет дальше, я не знаю. Но я знаю, что ты очень перспективный. За будущее всех людей нести ответственность будешь ты и такие, как ты. И мне очень важно, чтобы ты не повторил мою ошибку.
— Какую ошибку?
— Я не люблю догматизм, но, думаю, тебе стоит запомнить то, что я скажу, и принять как прописную истину. Тот факт, что ты способен что-то сделать, не означает, что это делать следует. Возможно, мои слова звучат лицемерно, тем более сегодня. Но ты… Смотри. Изобрести ядерную бомбу может и умный, и разумный человек. Умный отдаст чертежи правительству, а разумный сожжет, как только поймет, что создал. Стремись вперед, двигай прогресс, но не наступай на старые грабли! Я могу на тебя положиться?
— Конечно!
— Вот так! Ладно. Сегодня помимо наблюдателя к нам пришлют эволюционного биолога. Пробы атмосферы показывают значения, идентичные земным, так что с ним, возможно, сотрудничество продолжим. Начини, пожалуйста, без меня. Что делать, ты знаешь. Дима с ночи робота готовит, поэтому ты сам. Мне нужно еще тут посидеть.
IV
Так… Немедленно говори ей все как продумывал! Прерви это неловкое молчание!