— Дмитрий, послушайте! — вмешался Петров. — Давайте мыслить здраво. Ничто не мешает вам находиться с нами до момента стабилизации разлома, верно?
— Да.
— Тогда давайте так и поступим. А потом можете спускаться. Пройдемте.
Когда все поднялись наверх, Петров взмахнул рукой, отдавая приказ о начале эксперимента.
Все собрались перед панорамным стеклом, только Виталий опять сгорбился над консолью. Петров наблюдал за происходящим поодаль в своей генеральской стойке.
II
— Всем приготовиться! Начинаю запуск!
Виталий переключил первый из бесчисленной череды рубильников, и в лаборатории погас почти весь свет. Две оставшиеся гореть лампочки были не в состоянии осветить колоссальную машину. Виталий щелкнул вторым рубильником — выключились и они. Подняв одну из пластиковых крышек, техник нажал зеленую кнопку.
— Внимание, первая ступень. Конденсаторы в работе.
Зал наполнился тяжелым гулом. Сквозь металлическую сетку пола стало видно, как на толстых высоковольтных кабелях у самого основания титанической платформы загорелись красные лампочки.
— Разогрев пятьдесят процентов. Семьдесят пять. Игорь Павлович, я готов!
— Запускай.
Виталий поднял следующую крышку и вдавил желтую кнопку.
— Вторая ступень.
Под потолком лаборатории начал медленно раскручиваться едва заметный циклопический силуэт центрифуги. Виталий опустил рычаг — механический зажим закрепил большой, почти метровый кристалл в центре машины. К этому моменту центрифуга набрала огромную скорость, и механический гул стал столь громким, что для общения приходилось кричать.
— Центрифуга на пределе! Я готов!
Петров взволнованно и в то же время торжествующе улыбнулся и одобрительно махнул рукой.
Подняв последнюю крышку, Виталий нажал красную кнопку.
— Третья ступень…
Он не договорил. Из трех конденсаторов на центрифуге вырвались ослепительные длинные молнии, направленные в кристалл. Лабораторию залил ярчайший свет. Толстое стекло гермокамеры затряслось. Молнии исчезли. Через секунду удар повторился — на сей раз вспышка была короче. Вспышки все ускорялись и ускорялись. Когда их число перевалило за два десятка, Виталий закричал:
— По расчетам энергии должно хватить!
— Пускай частицы!
Виталий опустил третий рычаг. Молнии прекратились, но из центра верхней части машины в кристалл вонзился белый луч. С минуту ничего не происходило, и Петров заволновался, но тут на металлическом постаменте под кристаллом начала формироваться сфера желтого цвета. Сначала совсем небольшая, с кулак, она становилась все больше. Хаотично пульсируя, она как будто выбрасывала из себя стайки люминесцентных насекомых, быстро возвращавшихся в основной рой.
Зрелище завораживало. Все в гермокамере, включая Виталия, передавшего свою работу автоматике, молча наблюдали за танцем частиц, не в состоянии отвести глаз. Казалось, что-то отпечатавшееся миллионы лет назад в памяти предков, только покрывшихся шерстью, а может и вовсе совсем недавно вылезших из воды, тянуло людей к порталу. Непонятно почему, но он внушал абсолютное спокойствие и чувство защищенности от самых ужасных страхов, сокрытых в неизвестных глубинах подкорки. Но постепенно сознание брало верх над странным, почти сверхъестественным древним инстинктом.
К тому моменту сфера выросла почти до трех метров, белый луч погас, а гул оборудования пусть и не стих окончательно, но снизился до приемлемого уровня.
Петров очнулся от ступора и, стерев капли холодного пота, произнес:
— Дмитрий, похоже, разлом стабилизировался. Теперь внизу безопасно. Можете приступать.
— Да… Сейчас…
С трудом оторвавшись от наблюдения за сферой, Кусков открыл ноутбук.
— Думаю, нам надо поторопиться, — заметил руководитель. — Страшно представить, сколько энергии мы уже потратили.
— Хорошо.
Дима уже открыл дверь гермокамеры, когда Петров вдруг сказал:
— Я, пожалуй, спущусь с вами. Буду рад, если кто-то захочет к нам присоединиться. Виталий, остаешься за старшего.