Наконец пальцы коснулись шершавой поверхности. Привалившись к бетону правым боком, он захромал вдоль стены в надежде рано или поздно найти заветный ящик. Казалось, это будет длиться вечно, но вскоре ладонь нашарила твердый пластик. Андрей откинул крышку бокса. На пол упало что-то большое — должно быть, аптечка. А вот и фонарик! Он вцепился в рукоятку мертвой хваткой и включил свет. Луч был неярким, но Андрей зажмурился: глаза успели привыкнуть к абсолютной тьме. Проморгавшись, сунул в карман фальшфейер, поднял аптечку и огляделся.
Сначала он заметил Амалицкого. Тот сидел на полу, массируя виски. Потом услышал Аркадия. Бедняга отполз в сторонку и прощался с завтраком. Остальные вяло шевелились, приходя в себя. Свет фонаря упал на остов циклопической машины, на разворочанную панель, прошелся по мелким деталям, разбросанным повсюду. Апокалиптическое зрелище. С потолка свисало несколько оторванных высоковольтных проводов. Центрифуга сместилась, но похоже еще держалась. Андрей содрогнулся, представив, что случилось бы с их телами, свались на них эта конструкция.
Прихватив два фонарика, он направился к коллегам. Молча протянул один Амалицкому. Евгений Александрович взял прибор, кивнув в знак благодарности, но свет не включил и с места не сдвинулся. Андрей подошел к лежащим, зашарил в аптечке в поисках чего-то подходящего, чтобы привести их в чувства. Выудив из сумки бутылку физраствора, он стал брызгать жидкость на лица пострадавших. Когда все пришли в себя, Андрей поставил бутыль с раствором рядом с блюющим Аркадием, положил рядом фонарь, а сам пошел к другому аварийному ящику за дополнительными.
Когда он вернулся, Петров, Виталий и Дима сидели в один ряд и без слов созерцали развалины машины. Андрей раздал фонари и тоже опустился на пол. Вскоре к ним присоединились Аркадий и Амалицкий.
Какое-то время все молчали, потом Дима заговорил.
— И что теперь?
— Ничего, — ответил Петров. Его глаза смотрели сквозь треснувшие линзы очков абсолютно безжизненно. — Самое страшное, что могло произойти, уже случилось. Давайте мыслить здраво. Мы не знаем, насколько серьезно подготовлено нападение и справилась ли со взломщиками охрана. Поскольку к нам на помощь до сих пор не пришли, ответ очевиден: либо нет, либо они сейчас очень заняты. Сидеть здесь дальше не вижу смысла. Мы все живы и можем идти. Следовательно, лучшее, что можно сделать, это добраться до ближайшей аварийной радиостанции и запросить помощь. Нельзя не допустить вероятность саботажа радиостанций, видеокамер и прочего оборудования, поскольку нас об угрозе никто не предупредил. Но все равно стоит попробовать. Если бы они хотели нас убить, уже убили бы, так что мы ничем не рискуем.
Дима посмотрел на руководителя виновато:
— Простите, что тогда с роботом уперся.
— Забудь, какая сейчас разница.
— Игорь Павлович, — вмешался в разговор Аркадий, — а вдруг все радиостанции в комплексе вышли из строя? Что, если кто-то уже пытался вызвать военных, но у них не получилось?
— Тогда мы запремся в одном из блокпостов и будем ждать либо попытаемся сами выйти из комплекса. Но если весь комплекс перешел на резервное питание, то путь будет не быстрым.
— Ладно! — резюмировал Кусков. — В таком случае нужно выдвигаться! Андрюх, пойдем ворота откроем.
Андрей поднялся и пошел за Димой. Вскоре за ними последовали остальные.
Дима не без волнения опустил рычаг гермоворот. Секунду было тихо, но потом створка лязгнула и поползла вверх. Впрочем, вскоре она намертво остановилась, громыхнув напоследок.
— Ну что, Андрюх, кто первый?
— Давай я.
Пригнувшись, Андрей оценил положение. Узковато, но в целом просочиться возможно.
Сделав глубокий вдох и резко выдохнув, он встал на четвереньки и пополз. Металла толщиной в метр, по прикидкам Андрея, действительно хватило бы, чтобы отрезать лабораторию от мира в случае техногенной катастрофы. Однако сейчас, когда зубья-фиксаторы задевали спину, эти размышления вовсе не помогали ему почувствовать себя в безопасности. На полпути он замер от громкого скрипа и последовавшего за ним стука и сдавленно вскрикнул:
— Дима!