Удар! Дверь треснула, полетели щепки. Андрей вскочил, уставившись на желтый глаз, который показался в дыре. Глаз исчез. Новый удар и щепки. Клюв твари справлялся с древесиной не хуже топора. Что ж, придется рискнуть!
Влетая в портал, Андрей надеялся только на то, что начавший пульсировать с огромной скоростью разлом закроется прежде, чем хищник его настигнет.
V
Внезапно стало невероятно ярко. Андрей почувствовал себя ослепленным. До него донесся пронзительный крик, сначала громкий, потом приглушенный. Он не видел, куда бежит, но ощутил, как твердый кафель сменился на что-то мягкое. Сделав еще один шаг, споткнулся и рухнул на усыпанную хвоей землю. Его глаза постепенно привыкали к дневному свету, зрение возвращалось, но, похоже, это его не спасет. Тварь вопила совсем рядом.
Перевернувшись на спину, он пополз, отталкиваясь локтями. Из расширившегося портала показался уродливый клюв, ужасающая морда полурептилии-полуптицы, длинная мощная шея. На Андрея уставились полные ярости глаза. Тварь была готова сделать рывок и наброситься на беззащитного человека.
И тут разлом исчез.
Что-то большое и мерзкое рухнуло у его ног. Андрей в панике задергался, желая отдалиться от предмета, но сознание взяло верх. Он остановился, приподнялся. У его ног лежала отрубленная голова. Желтые хищные глаза сверкнули в последний раз, а потом их заволокло белой пленкой. Из клюва на мох вытекла струйка крови.
Андрей зажмурился и какое-то время просто сидел на траве. Придя в себя, он огляделся.
Он находился на дне оврага, куда проникали первые лучи утреннего солнца. Под голубым небом качались раскидистые кроны неизвестных ему деревьев, напоминавших огромные сосны. От кроны к кроне с забавным писком промчалось несколько мелких теней.
Андрей чувствовал, как к нему возвращается контроль над ситуацией. Да, возможно, это другой мир, но по сути он сейчас в хвойном лесу. В обычном лесу, где все естественно и все предсказуемо. Мир изменился, но многое ли изменилось вокруг?
Он вдохнул знакомый пьянящий воздух. Поднявшись на ноги, увидел по краям прогалины заросли папоротника. Совсем как дома, разве что странные шишечки в центре.
Из кармана он выудил связку ключей. Компас был цел и бешено крутился, как это бывает над крупными месторождениями железа. Значит, он находится в месте, где пересекаются два магнитных поля: естественное и, похоже, поле разлома.
Растения кругом напоминали привычные, хоть ими не являлись. Птицы пели приятные, но незнакомые песни. Множество мелких аспектов изменилось, но не изменилось главное — то, что похоже не менялось миллионы лет. Фундаментальные законы природы и правила выживания остались прежними, и Андрей их знал. А значит, хватит тут торчать! Пора выбираться!
VI
— Дмит… — крикнул Аркадий и тут же осекся. — Я, кажется, нашел другой выход!
Дима не двигался, привалившись к холодной стене, и наблюдая, как за рядами стеллажей мельтешит пятно фонаря.
— Лучше не открывай!
— Почему же?
— Если в холодильнике две двери и одна ведет на склад, то другая сто процентов на кухню. Из кухни ты попадешь только в столовую. А оно тебе не надо!
Вспыхнувшая надежда тут же погасла под пятой жестокой действительности.
Он продолжал стоять, вслушиваясь в звуки снаружи. Рептилия уходить не собиралась. А сколько прошло времени? Пятнадцать минут? Двадцать? Даже если Андрей уже добрался до радиоточки — если выжил, конечно, — до прибытия военных они превратятся в продукты глубокой заморозки.
Гипотермия не так страшна, как клыки хищников, но выбираться, как не крути, нужно. Иначе они могут торчать тут сутки. Да, с едой и водой проблем нет, но дубак уже начинает донимать. И потом, положим, они отсидятся, но как же Петров? Хорошо, если Игорь Павлович оклемался, но ведь ему вполне могло стать хуже.
Этот человек — Руководитель и Ученый с большой буквы. Рисковать таким, как он, учитывая произошедшее, просто глупо. А потому нужно незамедлительно выдвигаться к радиоточке.
Показался Аркадий. Он брел, опустив голову. Привалился к стене рядом с Кусковым, выключил фонарь. Кажется, он хотел, как и Дима, погрузиться в раздумья, но, не выдержав и минуты, стал ходить туда-сюда, не находя себе места. Парень тоже спешит.