Под рябинами густо росли папоротники, однако у одной из них, необычайно толстой, они примялись. Леша стал поднимать телефон. Ствол этого деревца, сначала ровный, резко изгибался и устремлялся метра на полтора вверх, до нового изгиба и очередного расширения ствола. Кора тоже выглядела необычной. Неожиданно пришло осознание: Лешка смотрел совсем не на рябину, а на объект гораздо больших размеров. Вспышка телефона выхватила из темноты мощную заднюю лапу. Сразу над ней на крестце поднимался какой-то треугольный гребень. Могучий хвост уходил далеко в подлесок. Еще немного повернув телефон, мальчик ненадолго лишился возможности дышать от ужаса внезапного открытия.
На границе света и тьмы, скрываемый зарослями, стоял динозавр. Огромный. Метра три в высоту, никак не меньше. Леша вновь услышал тяжелое дыхание и увидел, как в свете фонаря над мордой зверя поднимается едва заметный пар. Дрожа от страха, он ожидал, что хищник бросится на него в следующий момент, но этого не произошло. Животное стояло неподвижно, вероятно пытаясь оставаться незамеченным.
Не контролируя свое тело, мальчик пошатнулся и сделал несколько быстрых шагов назад. Тень в зарослях тут же отреагировала, по-птичьи мотнув головой, и, медленно наклонившись, двинулась вперед.
Кроны рябин раздвинулись. В свете фонаря показалась крупная вытянутая морда. Толстые свежие розовые шрамы, какие обычно остаются от удара током, покрывали ее правую сторону, ярко выделяясь на бледно-салатовой в темно-зеленую полоску коже.
Голова качнулась назад, затем резко пошла вперед — динозавр перешагнул канаву. Теперь стали четко видны иглоподобные перья, обильно покрывающие шею и сбегающие по ней на спину. Странный горб на крестце все еще оставался в полумраке, но все же зверь был ужасно близко.
Не зная, что делать, мальчик продолжал стоять в ступоре, пока животное не издало низкий утробный гул. Леша был готов услышать шипение или рев. Возможно, тогда бы он сразу побежал. Однако странное урчание существа оказалось куда более жутким и одновременно завораживающим. Звук в основном ощущался кожей, та же его часть, что улавливалась слухом, походила на медленную трель. Четкий ритм, смешивающийся с замогильным гудением, словно перенес мальчика в доисторическое болото. Жуткая хтоническая песня отдавала эхом давно минувших времен и пробуждала не менее древний инстинкт «бей или беги».
Лешка сорвался с места. Казалось, ноги сами несли его вперед. Когда первый приступ паники ослаб и мальчик стал осознавать, что делает, он был уже метрах в двадцати от фонаря. Раньше он и подумать не мог, что в состоянии бегать так быстро. Он мчался не оборачиваясь и вроде бы не слышал погони. Но тут снова раздалось знакомое дыхание. Динозавр не рычал, ох, если бы он рычал! Тяжелые вдохи и выдохи оказались куда страшнее и, что еще хуже, стремительно приближались.
Леша старался ускориться изо всех сил. Он уже почти добежал до развилки. Осталось совсем чуть-чуть, и он окажется на освещенной улице, почти рядом с домом, а потом…
Резкая боль в плече оборвала построение плана. Что-то дернуло Лешку назад и вверх с такой чудовищной силой, что ноги оторвались от земли, и он отлетел на несколько метров, как брошенная наотмашь тряпичная кукла.
Свалившись на асфальт, мальчик на пару секунд потерял сознание. Когда ориентация в пространстве стала возвращаться, затуманенный болью взгляд различил вспышку телефона в десятке шагов от места, где он сейчас лежал, и огромный темный силуэт, загородивший свет фонарей впереди.
Голова кружилась и раскалывалась. Все тело страшно болело. Леша попробовал отползти, но стоило опереться на левую руку, как плечо и грудь словно огнем обожгло. Быстро и тяжело дыша, он предпринял вторую попытку, на этот раз с опорой на правый локоть.
Лешка почти добрался до обочины, когда мощная задняя лапа припечатала его к земле.
Внутри что-то хрустнуло. Мальчик издал сдавленный крик, быстро прервавшийся из-за нехватки воздуха. Динозавр качнул головой. Глаза зверя блеснули в свете телефонной вспышки. Лешкино зрение стало мутнеть. Боль заливала грудь как патока. Он успел заметить огромную раззявленную пасть. Потом могучие челюсти сомкнулись на тонкой шее.
III
Длинный университетский коридор пустовал. Позади остались бесчисленные двери, откуда доносились голоса, из которых сосредоточенный разум выхватывал одно-два слова. Впрочем, слова тут же забывались, стирались мыслью: «442. Историческая геология. Амалицкий». Ярослав взглянул на часы — 11:47. Нужно торопиться!