— Это моя вина?
— Нет. Ты идеальна! Запомни мои слова на всю жизнь, хорошо?
Ева кивнула.
— Скорее всего, это моя ошибка! Прости за это.
— А в чем дело?
— Дело в том, что я тут далеко не главный… А остальная команда твердо уверена, что твои руки должны работать. Волосатые лягушки, гены которых мы использовали, выпускают шпоры только при очень высоком уровне стресса. А потому тебя хотят перевести на другую программу обучения… Пока мне удается их останавливать, но что будет дальше, я не знаю. К тому же, ты должна понимать, я буду рядом не всегда. Когда вы станете совсем взрослыми, вас планируют выпустить в большой мир. Жаль, что этого нельзя было сделать изначально.
— Я буду врачом?!
— Да… Будешь врачом. Но ты будешь сама по себе! Ты должна быть сильной! Пообещай мне!
— Обещаю!
— Мне пора! — Он поднялся с кресла, накинул лабораторный халат. — Будь добра, как пойдешь на завтрак, верни кружку в столовую.
— Хорошо.
Доктор вышел из комнаты и, дождавшись Еву, закрыл дверь.
— Ладно, будь молодцом!
— Хорошо.
Она смотрела, как он спускается по лестнице. Когда Хидэке исчез из виду, Ева принялась за остывающее какао, наблюдая с высоты платформы за бесконечным океаном.
III
— Перевязать выше раны. Ненадолго ослаблять жгут каждые четыре часа.
— Прекрасно. Так, дальше в списке Ева. Прошу! Тяни билет.
Практическая часть экзамена проходила на открытом воздухе. Духота стояла страшная, несмотря на ранний час. Внизу, у воды, кричали чайки, мешая сконцентрироваться. Вообще, поводов для волнения у Евы не было: теорию она сдала на отлично, считай без пяти минут фельдшер. И все же, переворачивая билет, она ощутила бегущий по спине холод.
— Сорок два.
— Секунду! Сорок два… Первая помощь и транспортировка при колющем ранении в грудь. Пойдем к манекену.
Экзаменатор встала у четырех сдвинутых парт, на которых лежал бежевого цвета резиновый человек.
Ты знаешь билет! Успокойся!
Она покосилась на Веру. Та, сдав зачет, ждала ее на скамейке в тени и теперь подняла сжатый кулак, усыпанный с розоватыми пятнышками. Взгляд Веры говорил: «Давай! Порви их! Я в тебя верю». Еве действительно стало значительно легче.
Она быстро подошла к манекену. Спокойно посмотрела на преподавателя.
— Куда именно ранен пострадавший?
— Скажем… Сюда!
Длинный холодный палец ткнул манекен в центр корпуса. Сложное повреждение — ниже грудной клетки, но выше живота.
Есть шанс, что внутренние органы не повреждены, но ранение действительно страшное. Значит, нужно поступить как при ранении в грудь.
Ева молча взяла бинты. Сильно, как могла, затянула их на груди и животе манекена.
— Таким образом предотвращаю потенциальный разрыв органов и останавливаю кровотечение. Ранение и в живот, и в грудь, но если колющий предмет входил как вы показывали, считаю, что все-таки пострадавший ранен в грудь. — Ева взяла ремень с соседней парты, продела манекену под руки. — Теперь буду транспортировать. Строго в сидячем положении. Ремень застегну у себя на поясе.
На секунду воцарилась тишина. Ева уже начала волноваться, когда преподаватель закивала:
— Да! Отлично. Поздравляю! Зачет. Можете быть свободны.
IV
— Ну, видишь, ничего страшного!
Вера шла на шаг впереди. Лучшая подруга и соседка по комнате, она оказывала на Еву очень большое влияние. Вечная оптимистка, она, казалось, не замечала дефектов своей внешности, даже в детстве легко игнорировала насмешки и не пасовала перед трудностями.
В целом, подруга была даже симпатичной: аккуратный нос, симметричное лицо, и никаких ямок между глазами и носом, как у Евы, которых девушка очень стыдилась. Но Верину кожу покрывали розовые пятнышки — совсем маленькие, за исключением метки на правом плече сантиметров десяти в диаметре. При дневном свете они могли сойти за веснушки или странную пигментацию, но в темноте крапинки едва заметно светились бледно-розовым. Впрочем, никакого физического дискомфорта они, похоже, не вызывали.