Когда Ева была помладше, она спросила об этих пятнах у доктора Хидэке. Тот сделал вид, что не понимает, но Ева была девочкой настойчивой и отвечать пришлось. Разговор получился длинным и для Хидэке крайне тяжелым.
По его словам, Вера была вторым успешно модифицированным ребенком, а Ева — пятнадцатой. «Успешно модифицированный» означало лишь то, что зигота начала дробиться, а не отсутствие непредвиденных последствий.
Технология тогда только проходила обкатку. О внедрении генов ямкоголовых или синей волосатой лягушки никто из команды и думать не мог. Для модификации использовали только гены человека. Особый интерес для ученых представляли CCR5, отвечающий за невосприимчивость к ВИЧ, многократно удвоенные p16 и p19, призванные увеличить выработку теломер и, как следствие, продолжительность жизни, а также ACTN3, отвечающий за синтез белка быстрых мышечных волокон.
Перед внедрением генов в ядро яйцеклетки предварительно их вживляли бактериальным клеткам. Хидэке объяснил, что делалось это для анализа вырабатываемых бактериями белков. Таким образом исследователи могли убедиться, что встроенные гены не навредят ребенку.
Модификация бактерий происходила методом CRISP, в качестве индикатора применяли люминесцентный ген. И однажды при переносе цепочки произошла ошибка. Хидэке, как и остальные, не мог сказать, что именно пошло не так. Видимо, ген внутри бактериальной клетки повредился или мутировал, из-за чего его не удалось отделить от остальной цепочки.
Хидэке сказал, что подобные ошибки вероятно происходили намного чаще, чем им удавалось заметить. Более того, пятна, которые останутся у Веры на всю жизнь — меньшее из зол. Неизвестно, какие именно болезни ждут остальных детей, включая Еву, в будущем. Возможно, ей повезло и неизвестные проблемы ее минуют, но показать это могло только время. Их группа пыталась дать человечеству шанс, но цена подобных исследований была высока.
Сейчас Еве исполнилось двадцать. Она была совершенно здорова, получила образование фельдшера. Через семь дней на платформу привезут их документы, а еще через неделю они отправятся в свободное плаванье на Большую землю. Она выучится на врача, будет работать…
— Не грусти, Ев! — Вера толкнула ее в плечо. — Жизнь только начинается!
— Я знаю.
Войдя в столовую, они взяли подносы с овсянкой и яичницей и сели за дальний столик, где Вера предпочитала есть, избегая косых взглядов.
— Девчат!
К подругам направлялся Абадон, такой же аутсайдер, как и они, но по другим причинам.
Ответственность за создание Абадона лежала на одном ученом — Егоре Федоровиче. По словам Хидэке, этот проект финансировала компания Heavy Air. Егору даже лаборантов прислали, с которыми он и модифицировал зиготу Абадона. Исследователь продолжил работать в прежней команде, постоянно рапортуя инвесторам о ходе эксперимента.
Об этих тонкостях другие дети, конечно, не знали. Но они знали, что для Абадона составлен отдельный рацион, что парень ест за двоих, оставаясь поджарым, и что делиться с ним пищей запрещено. Впрочем, никому и не хотелось с ним делиться.
Ева всегда отмечала, что мальчик очень холодный: температура его тела редко поднималась выше тридцати четырех градусов. Хидэке лишь разводил руками и отвечал, что только Егор может знать, как модифицирован Абадон. Сам парнишка об этом никогда не распространялся и очень стеснялся подобных вопросов.
— Как у вас все прошло?
Он примостился с краю, поставив перед собой поднос с овсянкой и двумя порциями яичницы.
— У меня и у Евы отлично. У тебя что?
— Молодцы! У меня хорошо. А еще у меня и у Егор Михалыча презентация перед дядьками из Heavy Air.
— Стой! Ты ничего об этом не говорил!
При упоминании компании, о которой Хидэке отзывался, мягко говоря, нелестно, Ева положила ложку и пристально посмотрела на приятеля.
— Во-первых, не волнуйся. Ешь спокойно. Все хорошо. Во-вторых, вы не спрашивали.