Она перевела взгляд на часы и убедилась, что сидит в таком положении почти полчаса, однако чудовищная усталость и чувство отвращения к себе, ставшие нормой после того, что Егор назвал «полевым испытанием», так никуда и не делись. Шпоры — одна мысль о них вызывала дрожь и ненависть — страшно зудели. В последние две недели аппетит бесследно пропал, а после каждого приема пищи некий внутренний механизм самоуничтожения толкал Еву на принудительную очистку организма. Дни стали копией друг друга, и теперь, когда ее здравомыслие повисло над пропастью, она боялась окончательно утратить им счет.
Так бы она сидела на кровати, борясь с болью и отвращением, но из колонки под потолком прозвучал голос Егора:
— Ева, у нас важные гости. Подойди к зеркалу!
Сделав глубокий вдох, она медленно встала и подошла к зеркальному окну. Около пульта управления ощущалось тепло. Сначала она решила, что там Егор, однако чуть позже разглядела два неясных силуэта. Они приближались к стеклу из дальней части лаборатории, через которую почти весь персонал уходил вечером.
Один человек что-то рассказывал, второй медленно шел за ним. Разговор не было слышно, но человек у консоли — должно быть, благосклонная к ней Софья Дмитриевна — включил громкоговоритель и спешно отступил. Теперь до Евы доносилась беседа, пусть тихая и обрывочная, но это давало ей хоть какое-то чувство контроля.
Первый голос оказался незнакомым и производил неизгладимое впечатление. В спокойной вопросительной интонации говорившего звучала непередаваемая смесь легкого любопытства и железного, непоколебимого хладнокровия.
Отвечал очевидно Егор, старательно сдерживающий присущее ему высокомерие в присутствии «важного гостя».
— Это она была на записи?
«Важный гость», расправив плечи, стоял прямо перед зеркальным стеклом. Ева не могла видеть его глаз, но знала наверняка, что он не сводит с нее взгляда.
— Именно. — Егор склонился над пультом, придвигая к себе микрофон. — Ева, поздоровайся!
Ева медленно кивнула.
— Она нас видит?
— В привычном понимании этого слова нет, но гены ямкоголовых проявляются не только в темноте. Преграда надежная, однако стекло однослойное и пропускает немного тепла.
— Впечатляет. А где парень?
— Парень? А, вы про Абадона! После инцидента на платформе стало очевидно, что держать его в подобном месте слишком опасно. Сейчас он в другой зоне, в восьмидесяти километрах отсюда. Там для него созданы все условия.
Егор явно собирался сказать что-то еще, но его прервал звук сирены. Экспериментатор резко выпрямился и задрал голову.
— Пожар?
— Не похоже…
Секунд через десять сигнал оборвался.
— Что у вас творится с системами безопасности?!
— Я… Я не знаю. Похоже, просто тестовый запуск.
В комнату влетел кто-то третий.
— Нужно уходить! Немедленно!
Это был Денис, очень напуганный.
— Ты можешь объяснить, что случилось?
— Мы точно не знаем, но из центра вооружений поступили тревожные вести. Двое бесследно исчезли, на третьего кто-то напал. Говорили очень быстро и неразборчиво, потом связь пропала. Как я понял, вторжение. Объявлена общая эвакуация.
— Скажите, Матвей Федорович, вы сможете отправить отдельный отряд за ней?
— Легко. Но безопасно ли ее оставлять?
— Не волнуйтесь, камера очень надежна. Кроме того, мы предусмотрели подобный случай! Проследуйте за Денисом. Доведи до блокпоста на медикаментах, хорошо?
— Будет выполнено!
— Я догоню вас, как только закончу здесь!
Двое покинули комнату, а Егор снова склонился над пультом управления.
— Так, Ева, есть хорошая новость и плохая. Плохую ты уже знаешь. А хорошая заключается в том, что Heavy Air остались неравнодушны к тебе и Абадону. Мне, к сожалению, придется тебя бросить, но не волнуйся. Через пару часов за тобой придут вооруженные дяди и доставят в безопасное место. Ребята подготовленные, так что не делай глупостей, будь паинькой.
— Стойте!