Оля была страшно бледной. В центре высокого белоснежного лба выделялась ярко-красная окружность.
Лишь через пару секунд он понял, что орет во все горло. Казалось, он провалился под лед безумия, полностью утратив контроль над собой. Он пытался дергаться в ледяном мраке кошмара, но безуспешно. Его отстранили от игры в жизнь. Теперь он мог лишь наблюдать со стороны. Но сейчас его это не волновало.
Она мертва! Мертва! Ее застрелили!
Чем больше Аркадий смотрел на нее, тем хуже ему становилось. Теперь он видел, что одной пулей дело не ограничилось. Ее, нежную и хрупкую, убили с той же отвратительной бесчеловечной жестокостью, что и остальных ученых. А ее живот… Ее ноги… Неужели это… Следы от клыков!
— О господи! Аркаш! Назад!
Он словно вернулся в тело. На секунду замолк. Дима, сначала пихнул его, но видя, что парень не реагирует, потянул за шиворот.
С тихим протяжным звуком из-за ящика показалась окровавленная морда.
Оно ее ело…
Аркадий продолжал кричать. На этот раз вместе с ужасом пришло отвращение. Это был крокодил. Настолько мерзкий, что казалось, ничто столь отвратительное просто не может существовать. Снизу из широкой, но странно короткой, будто обрубленной, пасти торчали две пары непропорционально больших кабаньих клыков. Длинная, почти метровая голова держалась на слишком тощей для крокодила шее.
Холодные, отражающие фиолетовый свет зрачки изучающе уставились на Аркадия. Крокодил загудел. Звук был настолько низким, что воспринимался не столько слухом, сколько кожей. От этого могильного гула внутри Аркадия что-то щелкнуло, и он затих. Замер. Глаза, прежде бешено метавшееся, остановились на твари. Движимый каким-то неясным порывом, он подался вперед.
Дима потянул парня к себе.
— Спокойно! — Сказал он тихим, но очень твердым шепотом. — Ящер не виноват. Не глупи! Мы уже ничего не можем сделать! Уходим!
В ушах у Аркадия застучало. Глаза налились слезами. Зубы заскрипели. Как же ему хотелось вырывать лом из рук Димы и отогнать эту тварь! Но, кажется, шок отступал. Разум возвращался к нему, беря контроль над эмоциями. Крокодил, как бы мерзко он не выглядел, был просто голодным животным. Он никого не убивал. Он просто хотел поесть.
— Ублюдок!
Зверь затих, переключившись на новый громкий звук.
— Кирилл! Стой!
Желтая вспышка оказалась неожиданно яркой в мрачном свете фитоламп. По ушам Аркадия ударил страшный грохот близкого выстрела. Стеклянные стенки одного из флорариумов разлетелись серебряным дождем. Хищник повалился набок, задев изувеченное тело Оли и уронив окровавленный стеллаж. Глаза существа закрылись. Оно тяжело дышало.
— Прими мои соболезнования.
Аркадий дико уставился на охранника, не в силах что-либо ответить.
— Кирилл, ты что творишь?
— Что должен. Раз выживших не осталось, предлагаю двигаться к выходу.
— Больше никогда не стреляй просто так! Ты меня понял?
— Вы бы поступили иначе?
— Да, потому что на мне ответственность за двух гражданских и тебя… Обалдуя!
Треск стекла остановил перепалку. Длинная когтистая лапа оперлась о бетонный пол. Тварь, еще минуту назад лежавшая без чувств, медленно вставала. Кирилл, в ужасе уставившись на ящера, обнаружил лишь множество царапин на покрытой костяными пластинами шкуре.
— Черт… Все назад, срочно!
Группа рванула к выходу.
Когда Богдан услышал громкий топот за спиной, Дима и Аркадий были недалеко от выхода из лаборатории. Кирилл, молодой и подтянутый, опередил старшего коллегу на десяток метров. Богдану же бег давался с трудом. Поначалу он держался молодцом, но теперь быстро выдыхался. Между тем ритмичный галоп становился все громче, и дистанция сокращалось с каждой секундой. Нужно немедленно что-то придумать! Развернуться и стрелять не вариант — он просто не успеет, даже если пуля пробьет толстую шкуру.
Рискованная идея пришла ему в голову. Добежав до следующего промежутка между лабораторными шкафами, Богдан прыгнул туда. Отвратительный ящер, напомнивший ему кабана, повадками не сильно отличался от обычного секача. Движимый первобытной яростью, зверь не обратил на Богдана внимания и проскочил мимо.